Чани вцепилась в Пола, как будто у нее, как и у роботов, были мощные стальные руки.

– Я не пущу тебя, Усул.

Он посмотрел на скопище механических убийц и сказал ей:

– Мы не можем помешать им забрать меня.

– Тогда я пойду с тобой. – Он попытался возразить, но она перебила его: – Я фрименская женщина. Разве ты сможешь остановить меня? С равным успехом можешь сразиться с этими машинами.

Скрывая улыбку, он повернулся к отполированным роботам, которые, щелкая механизмами, мелькали перед ним.

– Я пойду с вами добровольно, только если со мной пойдет Чани.

Пришедшая из своей каюты, где до сих пор на узком топчане лежало тело Алии, Джессика, не смывшая с одежды пятна крови, встала между Полом и роботами.

– Он мой сын. Сегодня я уже потеряла дочь и не смогу вынести следующую потерю. Я иду с вами.

– Мы явились сюда для того, чтобы сопроводить Пола Атрейдеса в первый храм, – сказал один из роботов. Его текучее флоуметаллическое лицо переливалось, как струи теплого каладанского дождя. – Других заданий мы не получали.

Пол посчитал это согласием. По какой-то причине он нужен Омниусу, несмотря на то, что память еще не восстановлена. Все другие пассажиры были лишь попутным грузом. Неужели это он был причиной многолетней охоты за кораблем-невидимкой? Как такое возможно? Откуда мыслящие машины могли узнать, что он находится на борту? Пол взял Чани за руку и сказал:

– Все это скоро закончится так, как будет угодно судьбе. Она привела нас сюда, как корабль, вышедший из-под контроля.

– Мы встретим судьбу вместе, любовь моя, – ответила Чани. Ему хотелось лишь одного – вспомнить все прожитые с нею годы и чтобы она вспомнила их.

– А как же Дункан? – спросил он. – И Шиана?

– Нам пора, – в унисон ответили роботы. – Омниус ждет.

– Дункан и Шиана скоро все узнают, – произнесла Джессика.

Прежде чем уйти с роботами, Пол задержался, чтобы взять крис, сделанный для него Чани. Как фрименский воин он гордо носил этот сделанный из зуба песчаного червя нож у себя на поясе. Хотя это оружие было бессильно в борьбе с машинами, оно заставляло его чувствовать себя легендарным Муад’Дибом – покорителем могущественных империй. Но в мозгу его то и дело всплывала страшная картина – возникавшая то ли из памяти, то ли из предзнания: он лежит на полу в каком-то странном месте смертельно раненный, глядя на более молодую копию самого себя – торжествующе и злорадно смеющуюся копию.

Пол прищурил глаза и постарался сосредоточиться на реальности, а не на вероятностях и судьбе. Идя за членистоногими роботами по коридору, он убеждал себя без страха встретить все, что уготовала ему судьба.