— Унитаз и туалетная бумага, тёплая вода, баня, мягкая постель, женская ласка… — Урхарер решил озвучить мои мысли всему отряду. — Ещё успокоительное, холодное пиво, банка колы, шашлык. Это все мысли, которые крутятся в голове Никиты последние несколько часов. Ты повторяешься, Ник. Хватит страдать, прими реальность происходящего и победи себя. Приспособься.

Сделав пару шагов до относительно плоского камня, я прижал к нему пятую точку, сбросил с плеч почти пустой рюкзак и облегчённо выдохнул. С хрустом размяв шею, показал приблизившемуся Повелителю Разума средний палец и устало сказал:

— Засунь свои способности в своё самое большое место, Урхарер, и больше не читай мои мысли, иначе я тебя со скалы сброшу. Хочешь копаться в людских мозгах — копайся, но вслух ничего не говори. Достал!

Харрор, пройдя практически по мне, слегка задел мой камень-стул ногой-лапой и рыкнул:

— Вставай и иди, человек, ты пока не устал.

Проводив берсерка тяжёлым взглядом, я прошептал:

— Сука бронированная, тебя тоже со скалы сброшу…

Урхарер, всё так же стоящий рядом со мной, и не обращающий внимания на молчаливых сородичей, с трудом огибающих его огромною тушу, качнул головой и сказал:

— Ни меня, Никита, ни Харрора ты со скалы не сможешь сбросить при всём желании. Ты даже камешек, на котором сидишь, с места сдвинуть не способен.

— А ты способен? — вспылил я и вскочил на ноги.

— Ник, не психуй! — крикнул Витя, сидящий на спине мишки по имени Отхр. — Догоняй нас, ты можешь, я верю в тебя! Вчера вон как шагал и не возмущался, а сегодня стонешь каждый час, хотя дорога намного проще! Урхарер какой толстый, но не возмущается. И даже я, инвалид, ни разу не стонал, хотя путешествие привязанным к спине лёгким не назовёшь…

— Тебя тоже со скалы сброшу! — пообещал я и, вновь переключившись на Урхарера, спросил: — Ну что, бочка с салом, покажешь мне, как ты бросаешь камни?

— Легко!

Самый крупный из медведей схватил и поднял булыжник, веса в котором не меньше трёх сотен килограммов, столь непринуждённо, будто не из камня он сделан, а из пенопласта. Почти без замаха глыба была отправлена в долгий полёт. Обрыв в пропасть начинается всего в трёх метрах, а вот где его дно, неизвестно, облака увидеть не позволяют.

— Мать моя женщина… — пробормотал я и воскликнул: — Вот это силища, вот это дурь! Урхарер, беру свои слова обратно, ты могуч, удивил не на шутку! Зрелище было что надо, можем идти дальше…

— Ты перехитрил меня! — Повелитель Разума догнал не сразу, я успел уйти в отрыв на метров двести, а он всё стоял, пытаясь понять, что же это было.