— Что с ним? Его что, бругар растоптал? — я вернулся назад. Угрх всё там же, с места не сдвигался. Витя в сознании, сидит на заднице и крутит головой, пытаясь понять и принять реальность происходящего.

— Бругаров в горах нет, им тут нечего делать. Берсерк Орх пытался забраться на отвесный склон и навернулся с него. Высота была приличная, плюс упал на острую скалу. Половину, а может, и больше, костей переломал. Выжил, что самое главное. Скоро, может быть, к завтрашнему дню, он встанет. Послезавтра сможет идти, но не раньше. Будь Орх моложе, восстановление заняло бы вдвое меньше времени.

Почёсывая бороду, я спросил:

— Зачем нужно было лезть на скалу? Ты не мог запретить ему это делать?

Угрх лениво качнул головой:

— Не мог, берсерка сложно отговорить, если он что-то задумал. Если пытаешься отговорить Орха, то можешь сразу бросить пустую затею, ничего из этого не выйдет. Там, — острый коготь указал на тропу, ведущую к проходу между высоченных горных вершин, спрятанных в облаках, — есть высокая скала. На ней поселились горные пчёлы, а у старика на них нюх. Их мёд для него самый настоящий наркотик, но добыть его нелегко, пчёлы тщательно выбирают места для гнёзд, так просто их не достанешь.

— Судя по тому, что Орх измазан чем-то, напоминающим мёд, своего он добился, верно? И почему за мёдом не слазил ты? Молодой, уверен, справился бы лучше.

— Старый берсерк мало отличается от ребёнка. Когда конец жизненного пути близок, мы все начинаем приближаться к состоянию, с которого начинали, на детей становимся похожи. Ты знаешь, что такое спор с малышом?

Я кивнул:

— Если малыш упрямый, то затея гиблая.

Витя пришёл в себя и даже смог встать на единственную ногу без посторонней помощи. Что-то невнятно пробурчав, поковылял туда, где лежит берсерк. Любопытство побороло страх, это нормально.

Проводив инвалида взглядом, Угрх сказал:

— Орх сожрал много мёда, очень много, и сейчас он счастлив. Если бы вместо него полез на скалу я, то поступил бы аналогично, съел бы весь мёд, потому что, попробовав даже каплю, остановиться невозможно. Потом я бы упал и разбился насмерть. Никогда в жизни не полезу за мёдом, это самоубийство для простого медведя.

— Всё понятно, спасибо за разъяснение. — Я показал в направлении, куда ушёл Витя, и спросил: — Что скажешь насчёт паренька? Есть у него хоть какие-то шансы на лечение? Помню, Ущхам рассказывал, что знает знахарей, которые чуть ли не оторванные головы пришивали.

— Ущхам скоро придёт сюда, и остальные тоже. У них спросишь, у меня нет желания отвечать на то, чего не знаю наверняка. Сразу ставлю перед фактом — на моей спине этот инвалид путешествовать не будет.