Андаранцы были смелы и сильны, они привыкли жить бок о обок со смертью, но для него они были не более чем сухая солома для огня. Всего лишь пища, что позволит пламени взметнуться выше, набрать жара и распространятся быстрее. Целые кварталы исчезали в первородной ярости дракона. Волшебники и воины, поначалу старавшиеся дать отпор, в конце концов дрогнули и начали разбегаться подобно тараканам. И подобно этим же тараканам под тапком обрывалась их никчемная жизнь.

— Первый отряд! Первый отряд! Хриплый, мать твою за ногу! — орал в переговорный амулет маг четвертой ступени Клюк.

— ААА! — появился в дальнем, нижем конце улицы человек с горящим плащом за спиной. — Спасите! — кричал он, несясь из последних сил.

— Слышь, Клюк, это часом не Дикарь? — посмотрел на командира Амбал. Клюк подозревал, что здоровяк так привык к погонялу, что уже и имя свое забыл.

— Точно Дикарь, — кивнул Зоркий, чуть прищурив засветившиеся глаза.

— Помогите! — продолжал надрываться бегущий человек с горящим плащом.

— Достал, — Клюк вскинул посох и ледяная стрела пробила грудь Дикого. Тот захлебнулся кровью и криком, взмахнул руками и рухнул на спину.

— Ну, плащ ты ему потушил, — хохотнул Амбал.

— Теперь ты мне двести монеты должен, или можешь свою рабыню отдать, — Зоркий сально посмотрел на зевролюдку лет десяти. В обносках, но чистенькую. Не любил Клюк пользовать грязнуль, но и тратиться на постельные игрушки не видел смысла. Слишком недолго они у него жили. Вернее, выживали.

— Да забирай, — фыркнул Клюк, — она на одной только магии и держится.

— Если сдохнет сегодняшней ночью, тогда…

Что тогда никто не узнал. Целью дракона, было то самое куполообразное здание, служившее центром рабовладельческого рынка. Он походя уничтожил очередной отряд и продолжил свой путь. Несмотря на разрушения и видимую хаотичность атак, дракон не бил наугад. Он точно знал сколько и главное — кто, попадет под удар.

— Кхэ… — Клюк хрипел и пытался ползти, мало что, соображая от боли и магического истощения.

Защитные амулеты расплавились, зачарованная, щегольская мантии превратилась в обожженные лохмотья, посох валялся тлеющей головней у остатков стены, но он еще был жив. Фигура в огненном доспехе шла мимо, но тут ее взгляд наткнулся маленькую зверолюдку в обносках. Заморенная девочка, на вид лет десяти, сидела на корточках и плакала, прикрыв голову руками. Одно движение и звякнувшая сталь кинжала падает к ногам малышки. Он пошел дальше, у него была цель. «На-на, получай, это тебя за сестру, это тебе за брата…» — долетел до него детски крик и его губы исказил оскал.