Гости приносят подарки. Два прямо дорогущие: ну кто же дарит десятилетней школьнице кашемировый джемпер? А два других – дешевые безделушки, и принесшие их девочки смущены. Потому и праздник получается какой-то скомканный; скоро все расходятся. Хмурая Софи идет в свою комнату, где Керри просидела все время приема гостей.

Я прибираюсь, про себя жалея Софи, расстроенную неудачным праздником. Но куда больше я думаю о девочках. Две из них – которая подарила джемпер, и другая – с дешевым подарком, – уже совсем барышни. Носят лифчики, и мордашки у них без детской пухлости. А две – как Софи: маленькие девчонки. Софи сказала, все они из ее класса. Может, эти оставались на второй год? На вид они не глупей других. А вообще-то все ихние разговоры за столом умом не блистали.

Я пытаюсь вспомнить себя в четвертом классе. Десять мне исполнилось в ноябре, а у некоторых моих подружек день рождения был только весной.

Да, постарше. Наверное, эти две девочки на полгода старше других. Значит…

За стеной вскрикивает Керри.

Я бегу к двери, но останавливаюсь. Керри кричит не от испуга и не от боли. Беру со стола стакан из-под молока. («Только молоко? А кока-колы нет?» – недовольно спросила девочка, подарившая джемпер.) Приставляю стакан к стене, прижимаюсь к нему ухом.

Софи говорит:

– Ты – малявка и размазня, и никто тебя не любит!

Что отвечает Керри, мне не слышно.

– Правда! Кеция сказала, она только притворяется, что с тобой дружит, чтобы играть с твоими игрушками. Она тебя терпеть не может!

Керри начинает плакать.

– А ну прекрати! Прекрати немедленно, дрянь такая!

Раздается шлепок.

Я распахиваю дверь в тот миг, когда Софи кричит:

– Ой, прости, Керри, я не хотела!

Пока я поднимаю Керри, Софи тоже ударяется в рев. По ее лицу я вижу: она и вправду жалеет, что дразнила сестренку. Она сама не знает, почему так делает.

Зато я знаю.

Периодически нарушаемое равновесие. (С первого раза и не запомнишь.) Это когда эволюция делает большой скачок. В Википедии так написано. Люди долго-долго не меняются, а потом что-нибудь происходит – ученые сами не знают, что, – и начинаются резкие перемены. Десять миллионов лет назад, а может, двадцать миллионов – это смотря кого слушать, – в человеческих генах произошли вдруг большие изменения. А сорок тысяч лет назад, почти одновременно во всем мире, пещерные люди начали делать орудия из костей и рисовать на скалах. Никто не знает, почему. Что-то на их мозг подействовало.

Десять тысяч лет назад, когда должен был взорваться наш вулкан, люди научились возделывать землю и стали строить города. А потом, вместо небольших стычек между кучками охотников и собирателей, начались настоящие войны. Начались войны, описанные в Библии, и до сих пор они не прекращаются. А их не случалось бы, не будь в человеческом мозгу столько злобы и агрессии.