В грибах присутствуют белки, которые почти идентичны белкам млекопитающих. А это значит, что любой вегетарианец, употребляющий грибы, гораздо ближе к своим хищным охотничьим корням, чем ему представляется. Мы столько всего каталогизировали, но так и не поняли, сколько еще на свете того, о чем мы и не подозреваем. Сколько тайн скрывает в себе грибное царство.

Рейчел, к моему удовлетворению тщательно вымыв руки, отправилась забрать нашу дочь с тренировки группы поддержки. Никки была как раз в середине периода «С этими мамами общаться невозможно, я едва их выношу!» и старалась поменьше бывать дома. Сегодня это оказалось благословением. Если дома никого не будет, я смогу спокойно и тщательно вымыть, продезинфицировать и оттереть все до единой поверхности, которых злополучные фрукты могли бы коснуться.

Вопрос Рейчел «Что ты натворила?» вовсе не был лишен смысла. Я работаю в биолаборатории, где полно генного и прочего биотехнического материала; в первую очередь тут подумаешь именно на меня. Но именно поэтому я всегда крайне аккуратна. И она знала об этом. Ничто и никогда не попадало из лаборатории к нам домой. Я даже выбрасывала пару туфель каждый месяц, лишь бы не притащить что-то из предположительно чистого лабораторного помещения в наш абсолютно чистый дом. Что бы это ни было, проект «Эдем» тут ни при чем.

Закончив мытье столешницы, я бросила использованные губки в ведро поверх гнилого месива, недавно еще бывшего нектаринами и яблоками – плесень продолжала расти и уже свисала по наружным сторонам пластикового мешка.

Я стояла на коленях посреди кухни, по третьему разу промывая пол мыльной водой, когда в дом с шумом ввалились Рейчел и Никки.

– Я здесь! – крикнула я, продолжая тереть линолеум, как будто мне за это полагался приз. Да собственно, приз и правда ждал меня – возможность спокойно заснуть.

Послышались шаги, я подняла голову к дверному проему и улыбнулась, всем видом показывая, что все хорошо, просто на меня напал легкий приступ чистоты. Что-что, а эту улыбку я отработала в совершенстве.

– Привет, ребята! Ну как прошла тренировка?

Никки нахмурилась, и у меня немного отлегло. Последнее время она то и дело закатывала глаза и хмыкала, что никому, кроме нее, не доставляло никакого удовольствия. Подросток в доме – это всегда тренировка терпения.

– Слушай, а что это ты тут моешь? Сегодня же не четверг.

Этот вопрос всегда загонял меня в угол. Слишком много тяжких воспоминаний он вызывал во мне – о вечерах, когда я забывала принять лекарства и не позволяла Никки есть, не измерив тщательно линейкой каждую сухую макаронину, прежде чем положить ее в кипяченую покупную воду, о днях, когда я копалась в отделах белья, выискивая то, где нет ни малейшего изъяна. Годы наблюдений за моим обсессивно-компульсивным расстройством сделали Никки ужасно пугливой.