– Ее больше нет… Я даже не знала, что у нее есть пистолет. Господи, столько было крови… Джон…

Я уставился в темноту. Слушал голос в трубке.

– Когда?

– Прошлой ночью. Они с доктором Маркусом вернулись из Торонто. Приехали из аэропорта – и прямиком к ней в комнату, не говоря ни слова. Я подумала… подумала, они теперь вместе. Ну, сблизились в Торонто, и… знаешь, как бывает…

– Что случилось?

– Я и не знала – я уже говорила, – что у нее есть пистолет, пока не услышала выстрелы.

– Выстрелы?

– Да. Господи, Джон… она выстрелила ему в голову, потом вложила дуло себе… себе…

Рейчел, кажется, продолжала говорить, но я не слышал.

Я уронил руку на колено; она с него соскользнула. Телефон грохнулся об пол и отскочил в сторону. Наверное, пролетел сквозь перила. Я не стал смотреть.

И вот я сижу и сам не знаю, зачем все это записываю. В смысле – какому черту лысому оставлю я свою запись?

Сегодня утром смотрел новости. Шестнадцать самоубийств. Восемь человек – докладчики на конференции в Торонто. И восемь слушателей. Это не считая Рози и доктора Маркуса. Всего получается восемнадцать.

Они обсуждали Нибиру. Решали, как сообщить человечеству. Восемнадцать. Думаю, послание получилось вполне ясное.

Оставлю диктофон здесь, в машине. Не знаю, что толку, если его кто-то и найдет.

Через дорогу – кованые ворота и гранитные колонны. А за ними – белые плиты на зеленой траве. И рядом стоит сестра Светлая, смотрит на мою машину.

Смотрит – на меня.

Ждет – меня.

Улыбается – мне.

И поднимает руку. Делает приглашающий жест.