Мира мне хотелось. Очень. И благоденствия — тоже. А исчезать — нет. Поэтому я был готов лечь костьми, чтобы воспользоваться этим подарком так, как надо.

— О, зашевелились! — ликующий вопль Линды, раздавшийся в ОКМе, заставил меня отвлечься от мыслей о будущем и сосредоточиться на флоте Одноглазых. — Нет! Я не хочу этого видеть!! Опять «Двойной Конус»!!!

— У нас всего четыре Ключа и две сотни видимых истребителей! Что тут тормозить-то? — «удивился» Гельмут. — Один молниеносный удар — и победа у них в кармане…

— Победа — штука тяжелая. Не каждый карман ее выдержит, — пошутила Иришка. Потом заметила, что флот Одноглазых замедляет ход, и замолчала.

Сосредоточенный залп двух с лишним тысяч вражеских кораблей вымел добрых десять процентов МОВов, вывешенных в секторе подхода Ключа-четыре. Второй — приблизительно столько же. А вот третий пропал почти впустую: управляемые мины, находящиеся на границе зоны поражения Одноглазых, сдвинулись назад и вывели вражеские БЧ в зону досягаемости наших Ключей. Но не очень глубоко — так, чтобы соответствующим образом запрограммированные «Мурены», запущенные с оружейных пилонов орбитальных крепостей, «дотянулись» только до самых ближних. И усеяли минное поле сотнями «потерявшихся» боевых частей.

Оценив диаметр зоны досягаемости Ключей, Онг’Ло перестроил флот Вторжения в плоское «зеркало» и подвел его к ней вплотную. А потом приказал перенести всю мощность двигателей на щиты и продолжить работу по МОВам.

— Группе «Гамма»: сектор всплытия два-три-семь! — рявкнул я в ОКМ, запустил соответствующий таймер и дал полную тягу на маршевые движки.

Со стороны атака групп «Альфа» и «Бета» должна была выглядеть жестом отчаяния: истребители срывались с «мест» по одному. И неслись к ордеру Циклопов как бог на душу положит. При этом в эфире творилось хрен знает что: дежурные офицеры Ключей пытались запретить атаку, самые отморозки типа Гельмута и Вольфа подбадривали себя воинственными криками, а отдельные любители умереть красиво врубали любимые музыкальные композиции и принимались им подпевать.

— Дени’Ард’Ветт’Ша-ас… — хмыкнул Онг’Ло. — Горей’Т’Ай-н’Осс…

— Выбирая путь к Славе, убедись, что сможешь его пройти… — перевел транслятор. — Жертвовать собой тоже надо с умом…

— Золотые слова! — хихикнула Горобец. — Хорошо смеется тот, кто смеется последний раз.

Перестроение в «Карусели», или, как выражался Шварц, «финт ушами», все Демоны выполнили точно в расчетное время — за две секунды до контакта с БЧ Циклопов. И, порезав их щитами, рванули по заданным векторам.