Нимфа потерла ладошкой лоб — голова после всех сегодняшних неурядиц гудела, словно колокол.

— Это он меня вытащил из лап муров. Если бы не он, мы бы сейчас с тобой не разговаривали.

Дина задумалась на мгновение.

— Раз так… Слушай, ты бы поаккуратнее с девчонкой, ладно? У нее к этому балбесу чувства вспыхнули, а он ее тут бросил. Она места себе не находила.

— Я учту. А она у тебя с остальными девочками работает?

— Нет, барменом. Ее в первый день муры изнасиловали, так что я ее на заплечную работу звать не стала. Она хорошая девочка, не для нее это занятие.

Аврора пожала плечами.

— Ладно. Слушай, может, ты покормишь меня? Я слона сожрать готова, честное слово!

Подруга лишь усмехнулась в ответ:

— Сейчас Горбуну дам команду, чтобы сообразил тебе чего-нибудь из фирменного меню.

Блондинка села за столик в углу и погрузилась в свои мысли, размышляя о том, правильное ли решение она приняла, и чем это может обернуться для нее самой и для Дикого стаба. Но потом встряхнула головой и выбросила эти мысли прочь — она в долгу перед Дикарем, и вернуть этот долг для Авроры было делом чести. А от своих принципов девушка не отказывалась никогда.

Спустя десять минут ей принесли тушеное мясо, и девушка принялась жадно наполнять желудок. Спустя еще пару минут в зал спустилась стройная привлекательная девушка с копной светло-русых волос, посмотревшая прямо на нее твердым взглядом своих сине-серых глаз. Едва увидев ее, Аврора вынуждена была признать, что Дикаря был отличный вкус на женщин, такие как эта Ева встречаются не часто, это с первого взгляда понятно.

Европа между тем присела напротив нимфы и вопросительно уставилась на нее.

— Мы знакомы?!

Та лишь отрицательно кивнула головой, продолжая пережевывать мясо. Она вытерла губы салфеткой, вынула из кармана «люгер», принадлежавший рейдеру, и положила его перед собеседницей на стол. Та внимательно посмотрела на оружие, а потом перевела ставший вдруг задумчивым взгляд на Аврору.

— Откуда это у вас?

— Ты знаешь, кому он принадлежит?

Ева кивнула головой в ответ.

— Дикарь просил меня передать тебе сообщение. Он сказал, что единственное о чем он жалеет — это то, что ему пришлось от тебя уйти.

Миловидные лицо Европы окаменело.