И пусть только потом проклятая попробует не застонать!

Желающих было много. Стояли в очередь. Как-никак, судили чудовище, свидетелем желал выступить каждый. Девица лишь повизгивала и поскуливала, от каждого удара сгибаясь пополам, хватая воздух ртом. Колотили ее без передыха. Бьющих подбадривали возгласами и хлопками в ладоши. Именно так проклятый прицеп мужа должны были колотить встречные-поперечные. Манька прекрасно понимала, что происходит с тварью там, в Аду, как она извивается, как корчится в муках, как бьется и горит в огне.

Поговаривали, что в Аду сознание не переставая каялось и молилось всем, кто сразу уходил в Рай, завидуя бывшим последними. У Бога нет первых и последних, все равны, но есть первые, и есть те, которые приходили после, вторыми, значит. Значит, они последние – и завидовать чудовище будет им до Судного Дня!

С другой стороны, строптивость – тоже хорошо. Это здесь, на земле, сопротивление уготованного образа могло натолкнуть гниду на мысль противостоять людям, а в Аду так даже лучше. Вот обратятся к ней: «Каешься ли ты?» А она: «Нет, не каюсь, вы сами кайтесь!» – и полдела сделано. Кто такую дуру потерпит?! Разве не должны будут наказать еще сильнее? Дьяволу уж точно не понравится! Проклятой больнее – муженек добрее! Может, как раз наоборот надо, а то каяться заставляли много, умерла – и началось: это не возьми, это не для тебя, это нельзя – с ума сойдешь!

Да пусть говорит, что хочет! Как сказал Спаситель, девица входила в чрево проклятой через уста, чтобы извергнуться на той стороне вон, а все, что входит в уста, осквернить не может. Собой она могла осквернить только чудовище, выходя из сердца и уст проклятой. Здесь, у мужа, устами говорили они, заранее позаботившись и о светильниках, и о масле, которое горит и вечером, и ночью. Самые добрые, самые любящие слова вошли от них в чрево проклятой, чтобы выйти из уст любимого здесь.

Исправить двоедушие по закону свободы – это ли не благое дело?

«Всякому имеющему дано будет, а у не имеющего отнимется и то, что имеет».

Она поимела, и имеет – целое государство. У чудовища сроду ничего не бывало, последнюю сараюшку ее, хи-хи-хи, сожгли! Не имела – и отнялось, что имела. Наверное, проклятая не отказалась бы иметь над собою себя в образе Спасителя, но кто позволил бы! Званых много, избранных мало. Рожей не вышла! Сказано: «врагов же моих тех, которые не хотели, чтобы я царствовал над ними, приведите сюда и избейте предо мною».

Не избейте – убейте! Закопайте живьем! Им нет места на земле!

Не в первый и не в последний раз она исправляет ошибки природы. Где несправедливость?