Несравнимое сравнение!

Но вот ты! Станешь ли ты жалеть о вампирах, когда придешь в мой мир и встретишь тех троих, которые тысячи лет пролежали в каменном саркофаге? А разве Иона жалел жителей Ниневии, когда сидел у восточных врат и сожалел, что я не убиваю их на его глазах? И разве он был злым человеком, не имея жалости? Я не могу назвать тысячи и тысячи людей, которые были как Иона, память о них не сохранилась в государстве, но они были, и, если ты когда-нибудь родишься в Раю, они примут тебя и будут гордиться тобой – и собой, что сумели направить тебя на путь Истины. А нет, кто станет сожалеть о тебе?

Я хотел сделать человека подобием себя, и дал ему все, что есть у меня самого: земля, сознание, мышление… отдал планету, на которой творил жизнь миллионы лет. Но никакое существо и растение, кроме уже живущих, вымирающих семь видов в минуту, не могут выжить там, где человек. Вот я, Владыка Мира, разве убиваю себя? Владычествовать – быть в ответе за все. И лучше бы человеку не родиться. Количество не есть качество.

– Это ты нас такими создал, чего теперь жаловаться-то?! Я смотрю на себя, на других, и вижу: один человек не может принять на себя ответственность за все общество, но общество состоит из отдельных людей. И получается, что никто ни за что не отвечает. Никто не заинтересован в том, чтобы жить по-другому – в первую очередь тот, кто пытается об этом рассуждать! Что толку? Если бы упали стены моей темницы… – тяжело вздохнула Манька.

– Изменить ничего нельзя, пока миром правит вампир. Но вампир никогда не согласится жить среди людей, как человек, не имея над ним власти. Он не позволит, чтобы кто-то поставил съедобного и вкусного человека перед собой и сказал: вот, уважать себя заставишь, в первую очередь свою землю и соседа, и будешь как Бог. Но если бы каждое решение вампира человек примеривал на себя, как жертва, он бы сразу понял, насколько вампир кровожаден и какой бессовестный. Разве он согласился бы отправить своего сына или мужа умирать за черное золото далеко за морем, ради благополучия вампира? Но нет, каждый человек меряет вампира с позиции не жертвы, которую идет убивать, и не с позиции родителя, который отправляет на смерть свое дитя – он меряет как вампир, у которого есть одно слово: надо! У меня много источников энергии, которые обогрели бы его дом, его самого, более безопасные, более мобильные, и не такие дорогие, но он верит вампиру, а не Богу.

– Их не сдвинешь, они надолго пришли… – неопределенно пожала Манька плечами. – Что теперь сожалеть? У вампира нет естественных врагов. Теперь он Владыка…