– Они столько долбились и не смогли прорубить? – рассматривая рубцы в досках, поразилась Манька.

– Это не простые избы, – ответил Дьявол загадочно. – Сколько берут из земли, знаешь? А там железо, там разные металлы, которые топора тверже. Древесина у избы крепкая. Что ж я, врать буду? У нее гарантия на тысячи лет!

Дьявол полил двери живой водой из бочки: живая вода действовала на избы так же, как на Маньку. Через какое-то время на дверях не осталось ни одного рубца.

Борзеевича в воду погрузили на четверть часа, а когда он пришел в себя, дружным строем отправились к столу и поели, по очереди сходили в баню, смывая с себя остатки крови, копоти и усталость. Манька помылась быстро, другое дело Дьявол и Борзеевич…

На этот раз, впервые за все время, Дьявол, выбрав самые большие махровые полотенца, тоже пошел в баню, составив компанию Борзеевичу. Оба вернулись усталые и разморенные. Мылись они долго, Манька успела еще раз перечитать подарок Борзеевича от корки до корки, изредка заглядывая в кристалл, который уже принадлежал ему. Чудесный камень-кристалл умел повторить все мысли, которых даже в голове не было. Она всласть полюбовалась красавицами и чудовищами, замками и неведомыми зверями.

На ночь Дьявол оставил их одних, отправившись устрашать человека и нечисть самым предсказуемым образом: где поставит стеной волну, где шуганет вулканом, где пронесется смерчем, вздымаясь от земли к небу, или благословит горячую точку…

Манька проснулась, когда луна взошла на небосклоне. Дьявол умел разбудить ее из далека. На этот раз он ее не пнул, а крикнул прямо в ухо:

– Оборотней проспите! Подъем!

Оборотни-звери Маньку уже не пугали. До крыши чердака им не допрыгнуть, в другом месте в избу не пролезть. Зеркало выставили, но улов был не таким большим, как в предыдущие ночи. Оборотни избы обходили стороной.

Но странное дело, сами они будто стали закадычными друзьями луны, выползая и воя на ночное светило. Некоторым из них во чтобы-то не стало приспичило спариваться, и они очередью ставали к сучке, обрабатывая именитое место языком, будто не замечая, что по ним палят и валят одного за другим. Даже радовались, что конкурентов осталось меньше, и очередь движется быстрее.

И уж тут Манька собирала урожай, пока не устали руки, а Борзеевич потерянно переходил от одного оконца к другому и пытался понять, каким местом оборотни думают. Манька уже ничему не удивлялась, понимая, что природа и у оборотней брала свое, но и она испытала те же чувства, что были у Борзеевича, когда луна скрылась за горизонтом, показался край солнца, а оборотни продолжали охранять место возле самки, не собираясь трансформироваться назад в людей.