– Мне очень нравится синий цвет, – всхлипывая, выдавила Фэллон и провела пальцами по браслету, который подарила Мику давным-давно. – Он не защитил тебя. Я не защитила тебя.

Заметив, что вошел Томас, она отступила назад, стараясь сдержать собственное горе из почтения к отцовскому, и тихо произнесла:

– У меня нет слов, чтобы выразить сожаление. И могу поделиться лишь своей печалью, хотя у тебя и самого ее предостаточно. – Ничего не ответив, Томас обхватил ладонями неподвижную руку сына. – Но клянусь, что та, кто отняла жизнь Мика, его яркую и беззаботную жизнь, поплатится за это своей. Даю слово.

Фэллон замолчала и направилась к выходу, чтобы предоставить возможность мужчине проститься, но он перехватил ее, придержав за руку.

– Мой сын был ярким, беззаботным, отважным и очень умным юношей. А еще он был моей путеводной звездой с той самой секунды, как родился. И жизнь свою он посвятил, сражаясь против несправедливости, жестокости и тьмы. Отцы и матери не должны видеть смерть своих детей, но война часто требует жертв. Если бы только я мог занять место моего мальчика, если бы только мог подарить ему шанс на мирную и свободную жизнь. – Томас прерывисто вздохнул и прижал руку Мика к своей щеке. – Он умер как воин, будучи командиром отряда и защитником света. Мой сын заслуживает, чтобы мы вспоминали его с гордостью, а не только с грустью.

– Так и будет.

– Он любил тебя.

– Я знаю… – едва слышно прошептала Фэллон, больше не в состоянии сдерживать горе, которое переполняло душу и грозило выплеснуться наружу слезами. – Томас…

– Эта любовь помогла Мику стать тем, кем он стал, – замотал головой отец приятеля. – И этим тоже следует гордиться. Я должен… – его голос дрогнул. – Я должен забрать сына домой, в родной лес.

– Конечно. Я перенесу вас.

– Ты нужна здесь. Как живым, так и погибшим. Всем тем, кто сражался ради освобождения этого города. Они обязаны видеть развевающийся стяг Избранной и ее саму, чтобы знать: все было не зря. Мне же нужно остаться с сыном, с моим мальчиком. А потом мы найдем способ добраться до дома.

– Я тоже любила Мика, – сказала Фэллон, подойдя к выходу из шатра.

– Я знаю. И он знал.

Снаружи она набрала полную грудь воздуха. Свежего и морозного. Чистого. Избавленного от следов тьмы и черной магии. Некоторые, как и Мик, заплатили за это обновление жизнями. Их всегда будут помнить и чтить. Город теперь находился в надежных руках.

А Петра, боги свидетели, обязательно понесет наказание и будет страдать.

Фэллон заметила покрытого грязью и кровью Маллика, прямого как стрела, и поспешила к нему.