– Папа захворал. Что-то с сердцем. Опять эти призраки. Просто невыносимо.
В распахнутые окна проникли голоса. В глухой ночи голоса перемешивались с ветром. Дети подняли головы с теплых подушек, чтобы повернуться, прищурить глаза, приложить к ушам сложенные ладошки.
– Сюда, сюда, – произнес голос во дворе.
– Осторожно, – промолвил другой голос в лунном свете.
– Это и есть Марс?
– Да.
– Что-то мне на Землю захотелось!
Дети вцепились друг в друга, чтобы не завизжать от ужаса.
И так продолжалось каждую божью ночь.
– Что говорят голоса? – спросила десятилетняя девочка Эйо.
– Они говорят на неведомом нам языке, – ответил мальчик Тиа.
Голоса слышались минут десять или около того, а потом умчались, оседлав раскаленный вихрь. Серебристый снаряд растворился в небесах.
– Призраки, призраки! – стонал папа.
Наутро он не мог ни есть, ни работать в знойный день, а лежал пластом в постели, парализованный встречей с фантомами.
Домашний очаг разваливался на глазах. Всех обуяла паника. Тиа сжал запястья сестренки и сказал, глядя ей в глаза:
– Ночью я поставлю западню, и мы поймаем призраков!
– O-о, Тиа! – вскричала она. – Какой ты храбрый!
Весь день он проработал во дворе с сосредоточенным лицом.
Ночью с дрожащими губами и издерганными от ожидания нервами они думали о призраках, тряслись и холодели в своих постелях, не в силах смежить желтоватые глаза. Ведь они только и слышали про этих призраков от мамы и папы, от тетушек и дядюшек. И вот, как только двойные марсианские луны поднялись над голубыми марсианскими холмами, они подкрались к окну и выглянули наружу. Ирил, Крр и Вии – все трое, затаив дыхание, ждали и следили за мглистым небом.