…а он откуда знает?
Все ведь произошло быстро. И в доме мы не задерживались. Даже если кто-то из приглашенных послал за стражей, что само по себе сомнительно, эльфы не особо любят, когда посторонние вмешиваются во внутренние дела их, то подробности… или…
– Клянусь тьмой, я не убивала, – и тьма отозвалась, обвила ладони, чтобы впитаться в кожу. Эшварт нахмурился, а вот Дункан сплюнул.
Не поверил?
Или, скорее, плевать ему было на то, кто там действительно убил. Дункану главное, как это дело на карьере отразиться, которая у него во многом не складывалась. И отнюдь не потому, что специалистом он был дерьмовым. Не был. А вот засранцем, умудряющимся на ровном месте отношения с людьми портить, очень даже был. Но я-то здесь при чем?
– Клятва – это хорошо, – протянул отец громко. – Вот только… насколько мы знаем, связь с Вечным лесом не может не сказаться… в том числе на клятвах. Поэтому с вашей стороны было бы весьма благоразумно оставить человеческие дела людям.
– Я бы оставил, – Эль задвинул меня за спину. – Если бы они касались только людей.
– Что ж… возможно, так оно и будет?
– Будет ли?
Стража притворялась глухой. Или… они слышат совсем другой разговор? У Мариссы всегда получались красивые щиты.
Как я ее не заметила?
Ныне она в черном, и строгий костюм ей к лицу. И тяжелая серебряная цепь, в звенья которой вплавлены камни. Наверняка, артефакт из тех, которые древние, родовые и свойств малоизученных.
Перстень в пару.
Заколки.
Взгляд насмешливый. И эта вот улыбка, снисходительная, прощающая даже. На мертвецов не стоит обижаться, а она явно полагала меня если не мертвой, то почти.
– Я тоже умею приносить клятвы, – отец теперь говорил иначе, как-то… спокойно?
Уверенно.
И главное, что я готова себя за локоть укусить, если слышим его только мы. Вот отступает стража, явно решив, что ссора с ушастыми городу особой пользы не принесет. Вот Дункан что-то нашептывает напарнику, и тот слушает, но не сказать, чтобы прислушивается. Вот на мое плечо ложится рука.
Оборачиваюсь.
Тот самый полукровка, который убрал пьяного Глена.