— Твою псину, Эвелину… — я сглотнул ком, — Короче, не в моих правилах… уф-ф!.. бить женщин, но для тебя сделаю исключение.

Мой кулак начал движение, и чернолунница всё же отпустила бесполезный посох, попыталась прикрыться.

Эмоциональный шторм резко схлынул.

— О-о-о… — Хромой застонал, схватившись за голову.

— Охренеть, — вырвалось у меня, когда наступил отходняк от бури гормонов в крови.

Голова закружилась, но я не отпускал чернолунницу. Та тяжело дышала и жмурилась, и сама выглядела не лучше меня — из-под ободка с серым камнем тёк пот, к мокрому лбу прилипли свободные локоны.

Ей эта атака далась очень нелегко.

— Деверь, безлунь ты… проклятый, — кое-как сказала Эвелина, — Как ты… Как смог?

Удивление явно было искренним.

И ещё больше её глаза округлились, когда я вдруг почуял знакомое тепло в затылке. Я остро ощутил, что поток чистой псионики пытается прорваться через Небесные чакры.

Эта напряжённая борьба с чернолунницей не осталась без награды. Что-то в организме сдвинулось, и он пытался приспособиться к жизни без магии. Точнее, найти другой источник.

На краю слуха я уловил шум, какое-то гудение за маленьким окошком, будто потрескивает старинный трансформатор.

Чувствуя, что новое ощущение уходит, я подслеповато прищурился, пытаясь всмотреться в стену. Звук был похож на то, что я слышал из ушей оракула раньше.

Ну, точно, это Пульсары, невидимые Вертуны оракулов.

— Ты… Привратник? — вырвалось у чернолунницы.

Звук ослаб, тепло в затылке исчезло, но теперь я понимал, что не всё ещё потеряно. Значит, можно пробить канал через верхние чакры?

Я поджал губы. Потом открыл кошель, и с наивным видом показал Эвелине ободок с тхэлусом.

— Наверное, магию духа ты отсюда почуяла, — сказал я, и тут же поперхнулся.

Твою мать, надо же было так лажануться.

А Эвелина расплылась в улыбке: