– И так – все тринадцать лет, – сказал Боб. – Не спят, не едят.

Он подкладывал им игрушки, кому поезд, кому Барби, и они реагировали, брали новый предмет в руки с явным удовольствием, правда, тем их интерес к миру и ограничивался. Подарки быстро кончились, на всех не хватило. И ещё, сказал Боб, детишки есть на втором этаже: в игровой, у логопеда, в общем, кого где Посещение застало.

– Значит, ты ходишь в город за игрушками? – спрашиваю его, когда обход закончен. – Мы – в Зону, ты – наоборот?

– А что делать, – отвечает. – У них, кроме меня, никого, никто больше не позаботится.

– Антисталкер, – смеюсь. – Город – это твоя Зона.

– Только не «анти», почему «анти»? Я не против сталкеров. Лучше – метасталкер. Мета – это тот, который появился после. Сначала были вы, теперь я.

– Почему раньше не сказал, кто ты? – выплеснул Алекс. – Хотя бы мне одному. Целую неделю были вместе!

– Зачем? Смешно было за тобой наблюдать… Вот что, парни, давайте мы поговорим по-настоящему, чего мучиться…

А до того мы как говорили, хотел я съехидничать, но не вышло. Надел он нам с Алексом «браслеты» на обе руки, дал «булавки», которые заставил сунуть во рты и сильно сжать зубами (они сразу активировались), и вдруг я вижу – с окном что-то не то. Не окно это, оказывается, а здоровенный окуляр, сквозь который видно всё, что делается в Зоне. Только подумал я, мол, неплохо бы посмотреть, что там на речке Нижней, как придвинулась картинка, увеличилась настолько, что каждую колючку видно. Вот наши недогоревшие скафандры в количестве двух, а вот яма от взрыва, уже не наша, а вон те неопрятные кучи были когда-то людьми – от спецкостюмов ничего не осталось, тела продолжают растворяться… Ага, они воткнулись в «стаканы», а там – «ведьмин студень». Товарищи вытащили пострадавших на берег. Зачем же вас вытаскивали, водоплавающие, в «стакане» смерть очень быстрая… С этим разобрались, теперь бы посмотреть, думаю я, кто у нас на детской площадке… Посмотреть не получится, слышу голос, надо перейти в торец дома, окна здесь показывают каждый свой участок. Голос – отовсюду, словно сам дом со мной и говорит. Оборачиваюсь – там Боб, ухмыляется малец, а у Алекса видок пришибленный. И разносится в моей голове паническая мысль: что за фокусы, Боб?! – и понимаю я, что вовсе не моя это мысль, это Алекс крикнул, не раскрывая рта. Что за чёрт? – думаю, хотя чего тут думать, всё понятно, и вижу – Алексу тоже всё понятно.

Значит, разговор по-настоящему – такой? Разговор на троих и без слов…

Это, ребята, тоже не объяснить. Как будто голова одна, а в ней три участка, разделённые деревянными заборчиками. Если захотеть, можно сквозь штакетины подсмотреть, что у соседа, при этом сосед тебя видит, и становится так стыдно, что покраснел бы, да нечем, и провалился бы, да некуда.