– Ах… – чуть споткнулся по пути Тиадрам, уже почти добежав до девушки, все же обессиленный до легкого жара в лице и свиста в ушах.

Та без колебаний закинула меч в ножны на своей спине, туша в глазах Пламя, уже обычным ловким движением сильных ног подскочив к поднимающемуся товарищу сбоку, от волнения за него даже не подумав, стоит ли ей взять его под руку, или он сможет пойти дальше сам.

– До собора рукой подать. – тяжело выдохнул Тиадрам, быстро покрутив головой, дабы поскорее прийти в себя. – Побежали.

Они сорвались с места вместе, и тогда же о камень брусчатки позади них звякнуло брошенное издали врагом оружие. Жители бежали к ним теперь еще быстрее, уже подходя к ним слева, и даже почти догнав их сзади. Герои без труда пробежали улочку с трупами впереди, на полном ходу, уверяя себя, что «отдыхать будут позже», прорываясь через тут же обступивших их по бокам жителей вперед, к собору.

В то же время, на центральных воротах концентрация врага заметно падала, что противоречило подготовленному заранее плану Чеистума и Гоклона, основанному на наблюдениях их товарищей за численностью жителей в городе еще неделю назад. Последнее крупное скопление никак не перестающих атаки жителей, даже понимающих свое бессилие против столь могущественного противника, как союз сразу двух Богов, собиралось впереди уже из людей, спускающихся вниз по крышам и балконам домов, будто готовя для атаки свои последние силы. Чеистум почти не использовал окто, а Гоклон, понимая, что численность врага стремительно приближается к нулю, отозвал созванных своим окто монстров в небытие. Бог Смерти не мог брать под контроль тела врагов, ибо те были так же поражены Черным Пламенем, и оно еще с шепотом теплилось в их мертвой плоти.

Едва последнее сборище жителей впереди развалилось, это самое Пламя из тел врагов вокруг начало окончательно покидать их тела, с тем собираясь под самыми ногами Богов, быстро уходя куда-то вперед, забираясь под доспехи уже погибшего в бою начальника стражи города в особенно тяжелых полных латах с закрытым шлемом. Он поднимался на ноги из самой крупной кучи трупов, но весьма уверенно разбрасывая их руками, возвышаясь над ними красной гривой своего шлема, так же поднимая над собой жутковатый, объятый Черным Пламенем двуручный меч. Черное Пламя покрывало и его доспех, больше всего извергаясь из его глаз. На центральных воротах теперь было тихо, и он там был последним живым противником войска Чеистума, уже также заканчивающего бои с незначительными потерями на боковых воротах, также исчерпавшего запас кирпича на осадных орудиях. Но даже при шуме штурма других ворот, перед центральными воротами был отчетливо слышен тихий злобный рык и шепот, исходящие от впитавшего Черное Пламя, готовящегося к атаке Богов воина. Его переполняла безумная злоба зверя, явно лишенного какого-либо разума.