Марколин мрачно кивнул.
– А почему принявшие Дракона жгут фермы? – выкрикнул кто-то из-за кустов. – Это они разбойники, а не мы!
– Точно! – послышался другой голос. – А как насчет айильцев? Эти не то что фермы, уже целые деревни горят!
Множество голосов слилось в общий гул, но все кричали одно и то же: принявшие Дракона и айильцы, грабежи и убийства, разбойники и дикари. Ранд стиснул зубы.
Когда выкрики стихли, заговорил узколицый лучник.
– Видите?.. – начал он, но тут же зашелся в кашле и харкнул, то ли чтобы прочистить горло, то ли для куража. Мокрый, грязный, в ржавых доспехах, он мало походил на вождя, но держался прямо, ухитряясь выдерживать грозные взгляды Грегорина и Ранда. – Вы призываете нас разойтись по домам без оружия. Выходит, мы свои семьи защитить не сможем, а ваши люди жгут, грабят и убивают. Говорят, надвигается буря, – неожиданно добавил он и, кажется, сам удивился сказанному.
– Айильцы, о которых вы тут кричите, – мои враги! – Огонь ярости уже не обволакивал пустоту, а неистово бушевал вокруг кокона, однако тон Ранда оставался ледяным, подобно раскатам зимнего грома. Надвигается буря? Свет, да он сам буря! – Мои айильцы истребляют их. Мои айильцы, и Даврам Башир, и большая часть Спутников истребляют всех разбойников, как бы те себя ни называли. Я – король Иллиана и никому не позволю нарушать мир в моей стране!
– Даже если вы правду говорите… – начал было лучник, но Ранд оборвал его:
– Все сказанное правда. У вас есть время на размышление – до полудня.
Лучник нахмурился; если тучи хоть немного не поредеют, будет не так-то просто определить, когда полдень. Но Ранд не стал давать послабления.
– Решайте, и решайте мудро, – бросил он, развернул Тай’дайшара и, не дожидаясь остальных, галопом поскакал назад, к кряжу.
Усилием воли Ранд заставил себя отпустить Силу, не цепляться за нее, как утопающий за соломинку; казалось, что и порча, и сама жизнь вытекают из него одновременно. Мир перед глазами качнулся и раздвоился. Это ощущение он стал испытывать недавно и гадал, уж не признак ли это той болезни, что убивает способных направлять Силу мужчин? Но головокружение длилось не дольше нескольких мгновений. Все вокруг потускнело, цвета поблекли и размылись, даже само небо съежилось. Ему отчаянно хотелось снова дотянуться до Источника, вернуть Силу, а вместе с ней и полноту жизни. Так бывало всегда, когда он отпускал саидин.
Как только Сила исчезла, на смену ей явилась почти столь же жаркая, жгучая, бурлящая ярость. Мало ему шончан, так еще и эти разбойники, появляющиеся повсюду под разными именами! Отвлекаться на них означало медлить, а промедление подобно смерти. Неужто Саммаэль дотягивается до него даже и из могилы? Неужто он, словно ядовитые колючки, рассыпал Шайдо по всем землям, куда мог ступить Ранд? И почему? Не мог же Отрекшийся