Выручила Авиенда, доставшая маленький мешочек, набитый драгоценными камнями, иные из которых были довольно крупными. Как ни странно, люди, лишь недавно утверждавшие, что у них побрякушки не в ходу, таращились на неоправленные камни округлившимися глазами. Реанне предположила, что для здешнего люда камни – нечто вроде мерила достатка. Но каковы бы ни были резоны, в обмен на два небольших рубина, один крупный лунный камень и один маленький огневик местные жители отдали столько теплой шерстяной одежды, сколько требовалось гостям. Правда, одежда по большей части была поношенной.

– Как великодушно с их стороны, – кисло проворчала Найнив, когда люди стали приносить рухлядь, стащенную с чердаков и вытряхнутую из сундуков. Они шли на постоялый двор непрерывным потоком, с целыми ворохами обносков. – Да вся их деревня не стоит этих камней!

Авиенда молча пожала плечами: не вмешайся Реанне, она отдала бы целую пригоршню.

Мерилилль покачала головой:

– У нас есть то, что им хочется, а у них – то, что нам необходимо. Боюсь, при таких обстоятельствах цену устанавливать не нам.

Найнив болезненно скривилась – это определенно напоминало сделку с Морским народом.

Уже наедине, в прихожей постоялого двора, Илэйн поинтересовалась у Авиенды, где та раздобыла такую прорву драгоценностей, ожидая услышать, что ее почти сестра прихватила их как добычу из Твердыни Тира или, быть может, из Кайриэна.

– Ранд ал’Тор провел меня, – хмуро пробормотала Авиенда. – Я пыталась выкупить у него свой тох. Знаю, это наименее почетный способ, но другого никак не найти. А из-за него, из-за Ранда, мне на голову становиться приходится. Ну почему так: все обдумаешь, действуешь, как велит рассудок, а мужчина поступает наобум и оказывается в выигрыше?

– Потому что у мужчин в голове ветер: куда подует, не угадаешь, да и поспеть за ним не поспеешь, – откликнулась Илэйн.

Она не стала допытываться, что за тох пыталась выкупить Авиенда и каким образом эта попытка обернулась для нее мешочком драгоценностей. Любой разговор о Ранде был для обеих нелегким, не говоря уж о том, куда он мог завести.

Перемена погоды принесла и другое затруднение, посерьезнее, чем вопрос с теплой одеждой. В середине дня, когда снегопад с каждой минутой усиливался, Ренейле спустилась по лестнице в общую залу. Объявив, что с ее стороны сделка выполнена, она потребовала не только Чашу Ветров, но и Мерилилль. Серая сестра оцепенела, как и многие другие. Залу заполняли женщины из Родни, пришедшие обедать в свою очередь. Ренейле говорила громко, и все взоры обратились на нее.