– Твоя забота весьма трогательна, – сказал Ранд Вейрамону, – но сколько телохранителей требуется одному человеку? Я не собираюсь начинать войну. – Сам-то он, возможно, и не собирался, просто эта война уже бушевала. Начавшись при Фалме, если не раньше. – Приготовь своих людей.

«Сколькие погибли из-за моей гордыни! – простонал Льюс Тэрин. – Сколькие сгинули из-за моих ошибок!»

– Позволено ли мне, по крайней мере, спросить, куда мы направляемся?

Вопрос Вейрамона прозвучал одновременно с голосом в голове Ранда. И в вопросе этом почти не слышалось раздражения.

– В город, – отрезал Ранд.

Он не знал, сколько людей сложило головы из-за его ошибок, знал только, что никого не сгубил своей гордыней. На сей счет у него сомнений не было.

Вейрамон открыл рот, явно не поняв, какой город – Тир, Иллиан или, может, Кайриэн – имеется в виду, но Ранд движением Драконова скипетра, при котором качнулась бело-зеленая кисть, дал ему знак удалиться (испытывая острое желание пронзить шончанским копьем Льюса Тэрина).

– Я не намерен рассиживаться здесь весь день, Вейрамон! Ступай к своим людям!

Чуть меньше часа спустя Ранд коснулся Истинного Источника и приготовился открыть проход для Перемещения. При этом ему пришлось бороться с головокружением – в последнее время такое случалось всякий раз, когда он овладевал Силой или отпускал ее. Ранд едва не пошатнулся в седле Тай’дайшара. Гнусная мерзость, расплавленная и замороженная одновременно, хлынула в него вместе с саидин, вызывая тошноту. В глазах двоилось: это продолжалось лишь несколько мгновений, однако, мягко выражаясь, затрудняло плетение потоков. Конечно, он мог приказать открыть проход Дашиве, Флинну или кому-нибудь еще, но не хотел поступать таким образом на глазах Гедвина и Рочайда, державших коней в поводу перед строем из дюжины своих одетых в черное солдат, которые тоже посматривали на Ранда. Рочайд, всего на ладонь ниже Ранда ростом и года на два помоложе его, как и Гедвин, уже имел ранг Аша’мана. И тоже носил шелковый плащ. На его губах играла легкая улыбка, словно он знал нечто, неведомое другим, и это его забавляло. О чем же таком он мог проведать? Несомненно, Рочайд знал о шончан, если не о планах Ранда, касающихся этого племени. О чем же еще? Возможно, вовсе и ни о чем, но Ранд не собирался выказывать и намека на слабость. Головокружение прошло, зрение наладилось, хотя и чуть медленнее, чем в прошлый раз, – в последние недели такое происходило всегда. Ранд закончил плетение, пришпорил коня и, никого не дожидаясь, поскакал в образовавшийся перед ним проем.