Мальчишкой ему доводилось слышать от взрослых шутку: будто бы дождь, идущий в солнечный день, не что иное, как слезы Семираг, которую лупит Темный. Шутка, однако, не больно-то веселила: старый Кенн Буйе всегда ворчливо добавлял, что после такой взбучки Семираг злится и, чтобы сорвать злость, является за шалунами, не слушающимися старших. Слыша такое, в ту пору Ранд думал лишь о том, куда бы спрятаться, но теперь хотел, чтобы Семираг явилась за ним прямо сейчас. Он заставил бы ее плакать.

«Семираг никогда не плачет, – пробормотал Льюс Тэрин. – Она заставляет рыдать других».

Ранд усмехнулся. Явись она сегодня, ей пришлось бы плакать. И ей, и всем Отрекшимся, вместе взятым, если они явятся сегодня. Но скорее он заставит проливать слезы шончан.

Отданные приказы воодушевляли отнюдь не всех. Елейная улыбка Сунамона исчезала всякий раз, когда тот полагал, будто лорд Дракон его не видит. Ториан, по всей видимости, возил в седельной суме фляжку, не иначе как с бренди. А возможно, и не одну, поскольку постоянно пребывал в подпитии. Семарадрид, Марколин и Тихера – каждый сам по себе – с мрачным видом пытались указать Ранду на слишком, по их мнению, малую численность армии. Несколько лет назад шеститысячное войско сочли бы достаточным для ведения любой войны, но теперь они повидали армии в десятки, даже в сотни тысяч человек, как во времена Артура Ястребиное Крыло. Выступая против шончан, они хотели иметь побольше сил. Ранд отослал их прочь, не вдаваясь в объяснения. Эти люди не понимали, что пятьдесят с лишним Аша’манов представляли собой всесокрушающий молот. Ранд мог только гадать, как восприняли бы они его слова, вздумай он сказать, что сам по себе он – такой же губительный молот. Порой ему хотелось проверить свои догадки; возможно, случай еще представится.

Не обошлось и без Вейрамона, который, во-первых, не желал получать приказы от Башира, во-вторых, возражал против выступления в горы, где «невозможен правильный бой, потому что коннице не развернуться в атаке», в-третьих… Поняв, что жалобам не будет конца, Ранд не дал ему закончить.

– Салдэйцы, кажется, всерьез думают, что я поскачу на правом фланге, – бормотал Вейрамон, пренебрежительно пожимая плечами, словно размещение на правом фланге представляло собою нечто оскорбительное. – И эти пехотинцы, милорд Дракон. Я действительно думаю…

– Я думаю, вам не мешало бы привести своих людей в готовность, – холодно произнес Ранд. Отчасти холод в голосе был результатом погружения в лишенную эмоций пустоту. – Или же ни на каком фланге вас не будет.