Испустив дикий вопль, перешедший в вой, она воззрилась на Красную восседающую.

– Хорошо, – сказала Певара зловеще. – Хорошо! – Лицо ее оставалось спокойным, но в темных глазах появился блеск, какого Сине не помнила даже по недобрым проделкам в бытность послушницами и принятыми. – Значит, это ты – источник того… слуха. Ты предстанешь перед Советом и откроешь ему, что это ложь! Признайся, что это ложь, девочка!

Глаза Зеры полезли из орбит. Жезл выпал из ее рук и закатился под стол, а она схватилась за горло. Из раскрытого рта вырывались хрипы. Певара потрясенно глядела на нее, но Сине внезапно все поняла.

– Милостивый Свет, – прошептала она. – Тебе не нужно лгать, Зера. – (Ноги Зеры яростно задергались под столом, словно она пыталась встать и не могла.) – Скажи ей, Певара! Она же верит, что это правда! Ты приказала ей говорить правду и одновременно солгать. Да не смотри на меня так! Она же верит! – Губы Зеры приобрели синеватый оттенок, веки трепетали. Сине чуть ли не руками собрала воедино свое спокойствие. – Певара, ты отдала приказ, тебе его и отменять, иначе она задохнется у нас на глазах.

– Она – бунтовщица. – В негромко сказанное слово Певара вложила все свое презрение. Но потом вздохнула. – Впрочем, ее еще не осудили. Тебе не нужно… лгать… девочка.

Зера упала лицом на стол, жадно хватая ртом воздух и громко всхлипывая.

Сине задумчиво покачала головой. Возможность конфликта клятв они не учитывали. А что, если Черные не просто избавляются от обета, а заменяют его одним из своих? А если вместо Трех Клятв они дают свои? Им с Певарой придется действовать очень осторожно. Надо, чтобы Черная сестра сначала освободилась от всех данных ею Клятв и лишь затем приняла вновь Три Клятвы – иначе она может умереть на месте, а они и понять не успеют, что смерть ее произошла из-за противоборства Клятв. О Свет, боль освобождения от всех Клятв разом немногим меньше, чем при допросе с пристрастием. А может, и такая же. Но вне всяких сомнений, приспешницы Темного заслуживают этого, и даже большего. Главное – найти хотя бы одну.

Певара смотрела на всхлипывающую женщину без малейшей жалости:

– Когда она предстанет перед судом за мятеж, я намерена быть судьей.

– Когда ее отдадут под суд, Певара, – задумчиво поправила Сине. – Жаль терять помощницу, о которой нам известно, что она – не приспешница Темного. А поскольку она – бунтовщица, нас не будет особо волновать, что мы ее используем.

Они не раз спорили, так и не придя к единому мнению, о второй причине, почему нельзя освобождать от новой Клятвы. Сестру, давшую обет повиноваться, можно заставить – Сине обеспокоенно поерзала, уж слишком это походило на запретное Принуждение, – ее можно склонить к помощи в поисках, хочет она того или нет.