Пока он не разрешит? Ну и наглец!

– Тувин Газал, – сказала она и заморгала. Почему она ему ответила?

– Вот ты где, – сказал другой мужчина в черном мундире, подъезжая к ним.

От копыт его коня по сторонам летели комья снега. Вот такие Тувин нравились больше. Если они, разумеется, не обладали способностью направлять Силу. Она сомневалась, чтобы этих розовых щечек бритва касалась больше двух раз в неделю.

– Свет, Логайн! – воскликнул красавчик. – Ты взял вторую? М’Хаэлю это не понравится! Хотя его, может, это и не волнует, ведь вы двое чуть ли не друзья-приятели.

– Друзья-приятели, Винчова? – мрачно произнес Логайн. – Будь так, как хотел М’Хаэль, я бы вместе с новичками репу мотыжил. Или меня бы на том поле зарыли, – добавил он негромко.

Тувин подумала, что последние слова не предназначались для чужих ушей.

Что бы тот красавчик ни услышал, он недоверчиво засмеялся. Тувин во все глаза смотрела на высившегося над нею мужчину. Логайн. Лжедракон. Но он же мертв! Укрощен и мертв! И небрежно держит ее, усадив впереди себя. Почему она не кричит, не дерется с ним? Нож на поясе… Однако у нее не было никакого желания тянуться к костяной рукояти. Хотя та невидимая лента, что обвивала ее, исчезла. Она могла бы выскользнуть и попытаться убежать… Но и такого желания тоже не было.

– Что ты со мной сделал? – спросила Тувин спокойным тоном.

На это, по крайней мере, у нее хватило сил!

Повернув лошадь к дороге, Логайн объяснил Тувин, что же он сделал, и она пала головой на широкую мужскую грудь и зарыдала. Элайда заплатит за это, поклялась себе Тувин. Если Логайн когда-нибудь ее отпустит, она заставит Элайду за все заплатить. Последняя мысль отдавала особенной горечью.

Глава 27 Сделка

Глава 27

Сделка

Мин сидела, скрестив ноги, на украшенном обильной позолотой стуле с высокой спинкой и пыталась углубиться в чтение – на коленях у нее лежала переплетенная в кожу книга Герида Фила «Причина и безумие». Ей никак не удавалось прочитать хоть несколько страниц кряду. О, сама книга зачаровывала: сочинения мастера Фила уносили в вымышленные миры, о каких она, трудясь на конюшне, и не мечтала. Мин очень горевала о смерти милого старичка. В его книгах она надеялась отыскать намек, за что его убили. Пытаясь сосредоточиться, девушка мотнула головой.

Книга была увлекательная, но в комнате висела тягостная атмосфера. Малый тронный зал Ранда в Солнечном дворце горел позолотой – от широких карнизов до высоких зеркал на стенах, сменивших те, что разбил Ранд; два ряда стульев, на одном из которых и устроилась Мин, расположились напротив возвышения, где красовался Драконов трон. Трон был попросту уродлив, кайриэнские резчики сработали его в стиле, который полагали характерным для Тира: сиденье покоилось на спинах двух драконов, еще два изогнулись в виде подлокотников, другие вползали на спинку. Их глаза сияли солнечниками, а сами они сверкали позолотой и красной эмалью. Выложенное золотом на полированном каменном полу Восходящее солнце, с разлетающимися во все стороны волнистыми лучами, лишь усугубляло тягостное ощущение. Хорошо хоть в двух больших каминах, в любой из которых девушка могла бы войти не пригибаясь, весело потрескивало пламя, распространяя приятное тепло, тем паче что за окном валил снег. То были комнаты Ранда, и только одно это перевешивало любые тягостные ощущения. Мысль, преисполненная досады и раздражения. Это комнаты Ранда – если он когда-нибудь соизволит вернуться сюда. Угораздило же влюбиться в мужчину, который весь – одна большая причина для раздражения!