В моей жизни мне никогда не доводилось испытывать на себе искусство палачей. Хотя на родине в Москве я часто видел узников, которых стражники выводили на свет божий, дабы могли они своими увечьями снискать себе пропитание от сердобольных жителей. Тогда я был еще мал и отец сказал мне, что это люди после пытки из казематов Разбойного приказа.

В бытность мою рабом на османской галере я испытал удары кнута надсмотрщика, но не пытку. Капудан-паше были нужны крепкие рабы.

И вот меня грубо втолкнули в небольшое помещение без двери. Свет сразу исчез, и шаги воинов замерли вдали. Они удалились и оставили меня одного.

«Странно! – подумал я. – Здесь нет двери! Они меня оставили и ушли?»

Я стал ощупывать стены и споткнулся во тьме о ложе. Это была кровать из большого куска камня, стоявшая на каменных же столбах. Сверху было брошено мягкое одеяло из шкур какого-то животного.

Я обошел ложе и продолжал обследовать помещение, ощупывая стены руками. К моему удивлению я не нащупал выхода.

«И где он? Вот здесь был вход в эту комнату. Но сейчас его нет!».

Пришлось все повторить. Но результат был такой же. Выхода не было. Я сел на ложе. И как только я это сделал, мне показалось, что рядом кто-то есть.

Горячее дыхание коснулось моей щеки. Я отскочил в сторону от неожиданности. Но нежное прикосновение мягкой женской руки и голос успокоили меня:

– Тебе не следует бояться, Федерико. Ничего плохого с тобой здесь не произойдет.

Женский голос говорил со мной по-испански.

– Кто ты? – спросил я.

– Женщина.

– Я это понял по голосу и по твоей руке. Ты молодая женщина. Но кто ты?

– Молодость это верно. Но с какой стороны смотреть, Федерико.

– Я не понимаю тебя.

Она ответила:

– Моя кожа гладкая и волосы пышные и шелковистые. В этом я не уступаю тебе. Но что до прожитых годов, то лет мне столь много, что это не уложится в твоей голове.

– Но кто ты?

– Женщина, – повторила она.