– Да. Но не повторяй ошибок жреца Супая из Каменного глаза! – в её словах прозвучала угроза и Мопе это почувстовал.

– А отчего ты вспомнила жреца бога смерти?

– Он стал на моем пути и был за это наказан! Неужели и ты не понял, что я снова обрела прежнюю силу и прежнее могущество? Скажи мне, Мопе, ты знаешь кто я?

Голос в храме стал грозным и гневные нотки еще больше напугали Мопе. Не просто так упомянула она жреца Супая.

–Могу ли я знать тайны госпожи? Кто я такой дабы быть посвященным в тайну?

–Я та кого вы зовете Чуйатаки, слуга мой Мопе. Ведь ты мой слуга, а не мой враг?

–Я слуга моей госпожи! – Мопе пал ниц перед Чуйатаки.

–Все прояснится в свое время, Мопе. Я своего времени ждала многие сотни лун! И вот заклятие пало, и я снова получила свободу. И мне нужен верный слуга. Им мог стать жрец Супая. Но не стал! Теперь им можешь стать ты!

–Я не просто слуга, моей госпожи! Я раб и я выполняю повеления! Я думаю, что госпожа не забудет моей верности!

– Твоя верность не будет забыта. Всякую награду, какую можно получить человеку, ты получишь. Я даже готова приоткрыть завесу тайны перед Мопе.

– Тайны Чуйатаки – опасные тайны, моя госпожа. Я поостерегся бы их знать.

– Чуйатаки ныне в образе женщины смогла перешагнуть грань Садов смерти! Скажи мне, Мопе, ты видишь мое лицо?

– Вижу, моя госпожа. Но я не могу сказать какое оно. Я вижу только красоту. Стоит мне отвернуться, и я ничего не смогу вспомнить.

Мопе закрыл глаза и снова низко склонил голову. Когда он открыл глаза, то никого в храме Изумрудного бога больше не было кроме него самого…

***

Из дневника Фёдора.

Дом «Изумрудного человека».

Я должен сказать вам, что люди племен чибча считают луну и солнце творцами всех вещей и думают о них, что они соединяются как муж и жена. Но у племен чибча, и у панча в частности, имеется множество идолов. И не только таких, что были установлены в их храмах. Нет. У каждого индейца, будь он последним бедняком, был в доме свой собственный идол. Эти домашние идолы небольшие, размером с локоть руки.