Я нашла их.

Тех призраков.

В смысле, их портреты, которые обнаружились, вот диво дивное, средь прочих портретов, вот как раз на дальней стене. Солнце падало, отчего лица давно умерших людей казались какими-то бледными, размытыми даже. Но я их узнала.

И… дальше-то что?

– Дальше-то что? – поинтересовалась я вслух у Замка, который, казалось, потерял всяческий интерес к делу нынешнему.

Ну да, преображения начались.

Уборка.

Чистка.

Мойка ковров, которые, может, и являли собою немалую историческую ценность, но уж больно пыльную. Еще были паркеты, которые требовалось отмыть и натереть. Шпалеры.

Окна.

Шторы.

В общем, много чего, чем занялись молчаливые мрачного вида люди. Людей привел дэр Гроббе, почтительно со мною раскланявшийся, и заверивший, что все-то будет исполнено.

И певца нашли.

Кастрата.

Заверил даже, что лично проверил. Я как-то постеснялась уточнять, что именно там проверялось, способности к пению или другое чего. Кивнула так важно.

И ушла.

Оно еще Антонина Егоровна говаривала, что хороший начальник знает, когда надо убраться, дабы не мешать людям работать. А что присутствие мое несколько смущало местных, так это я шкурой чуяла.

Да.

Вот и нашла себе занятие.