Бессменный Командор славился на диво дурным нравом. И даже смерть его не смягчила. Хотя… если вспомнить, что смерть эта была медленной и довольно мучительной, то становилось очевидным, что смягчения ждать не след.
– Ничего там хорошего нет. В мире.
Ксандр вытянул ноги.
Откинулся. Закрыл глаза.
– Но ты хотя бы его видел.
– Видел, – признал он. – Знаешь, я тоже когда-то… казалось до жути несправедливым. Люди свободны. Приходят. Уходят. Они слабы и ничтожны. Мой отец повторял это, как заклятье, что слабы и ничтожны, что без нас они не справятся. Еще говорил про долг.
– И предназначение.
– Именно. Видишь, ты все знаешь. Я сперва слушал, а потом… после смерти уже понял, что он тоже завидовал.
– Кому?
– Людям. Которые слабы и ничтожны, но свободны. А мы и вправду на цепи. Я ведь и при жизни пытался сбежать. Это ведь казалось не таким и сложным. Если люди могли преодолеть путь, то почему я не смогу? Но стоило подойти к перевалу, как… мне становилось дурно.
– Все-таки на цепи?
– Именно, – глаза Ксандра в полутьме светились красным. – А потом я умер. И понял, что свободен. Удивительное чувство. Я не хотел ни крови, ни чьей-то жизни. Только уйти. Туда. Посмотреть, каков мир и вообще… и уехал. И не возвращался, хотя тянуло. С каждым годом все сильнее. Я сопротивлялся. Как же. Я ведь свободен. А оказалось, что ее не существует, этой свободы. И вот я здесь. С тобой. Все на той же цепи.
– Погоди, – Ричард опустился рядом.
В зале было довольно тепло, и пыль больше не раздражала. Напротив, она показалась вдруг донельзя уютной, как старая перина.
– Если ты не смог выйти, то как тогда мой предок, тот, который ходил к Ладхему, вообще до него добрался? И другой, что Вироссу воевал? С островами опять же?
– Не знаю, – Ксандр задумчиво потер переносицу. – А ведь и вправду. Интересный вопрос. Очень интересный. Но с легионами делать что-то надо.
– Наверное.
– Не наверное, а точно. Знаешь, у меня такое чувство, будто что-то происходит, а я понять не могу, что… – он покачал головой. – Иногда накатывает вот…
– Тоска?
– Она самая.