– Неживые, – поправил Ричард, глядя вниз.

Стоило признать, что было в этом синхронном движении неживых рыцарей что-то донельзя завораживающее. Легионы строились.

Перестраивались.

Расходились.

Сходились.

И на танец похоже. Удивительный. И ужасающий.

– Когда-то давно, после катастрофы, когда… все стало сложно, – Ричард оперся на парапет. – От некогда могучей армии, которую полагали несокрушимой, осталась едва ли пара сотен. И эти сотни – израненные истощенные люди, пережившие Длинную ночь. И падение Младшего бога.

Очередная местная страшная сказка. Начинаю к ним привыкать.

– Они заперлись в Замке. И здесь пережили бушевавшую Тьму. А когда она облеглась, то… кто-то захотел уйти, и мой предок не стал чинить препятствий.

Разумно, наверное.

– Он освободил людей от клятвы. Но многие остались. И принесли новую клятву. Служить. И защищать мир от Тьмы. Но их было немного, а твари, вырвавшиеся в мир, отличались силой и свирепостью. Тогда-то и стали менять людей. Сперва живых, наделяя их силой. Потом…

– Неживых?

– Именно.

– И как они… сохраняются?

Вот почему бы нам не поговорить о прекрасном? О закате там. Или рассвете. Цветах. Бабочках. Да и мало ли можно найти тем для беседы? Так нет же… но ведь и вправду интересно.

– Тело погружается в особый раствор. Затем сила. И заклятья. Это не так уж сложно, скорее муторно. Первые… эксперименты не всегда были удачны. Но потом удалось отыскать идеальный рецепт.

Он замолчал. Ненадолго.

– Когда-то их было больше.

– Рыцарей?

Ричард кивнул.