Просыпался я, лёжа на боку, купаясь в сладкой неге ласковых прикосновений женских ладошек. Нежные проглаживания по спине и плечам медленно и неуклонно опускались всё ниже и ниже. Самец внутри меня только этого и ждал, распустив слюни ниже колен. Вчера вечером мы с Алиной довольно долго и страстно занимались любовью, видимо, ей не хватило.
— Как же приятненько, — прошептал я, поворачиваясь на спину и оглаживая нежное тело моей женщины. Та, тут же откликнулась пощипыванием моего живота, с головой спрятавшись под одеялом, с весьма однозначными намерениями. — Да ладно тебе, — попытался я воспротивиться, легонько сопротивляясь. Однако руки моей женщины настойчиво опустились ко мне в промежность. Самец внутри победно рыкнул, рванув навстречу добыче, наслаждаясь поцелуями моего живота. Всё ниже и ниже… Вот это уже не совсем поцелуи, верней, совсем не поцелуи…
— Ну, не надо, — мне почему-то реально стало неловко. Я потянул женщину вверх, откидывая одеяло. Посмотрел вниз, чтобы встретиться с озорными глазами из-под рыжей челки. — Анфиса? Ты?
— А ты кого-то другого ждал? — промурлыкала девушка, всем телом прижимаясь ко мне.
— Да… — пробормотал я. — Верней, нет…
— Ты обещал вчера зайти, — горячо шептала девушка, прижимаясь щекой к моему животу. — Я ждала… Почти до утра…
— Так сложилось, — прижал я Анфиску к себе, — извини.
— Ты не виноват, — с придыханием отозвалась она, — я все понимаю…
Чтобы пресечь её попытки опять опуститься вниз, я довольно настойчиво потянул девушку вверх, опрокидывая на спину:
— Я тоже рад, что ты здесь и сейчас, — проговорил я, нависая над девушкой, — мне так тебя не хватает…
— Врун… — ответила Анфиска, выгибаясь в моих руках…
Я всегда говорил, что утренний секс лучше всякой зарядки. Особенно, если партнерша такая активная, как Анфиска. Не скажу, что я вымотался, но размялся — на все сто!
Оставив девушку витать в сладкой неге, я вышел на улицу. Остановился на крыльце, сладко потягиваясь до хруста костей.
«Мне прям жаль тебя становится, — Первый по-кошачьи, поджав под себя лапы, лежал на накрытой овчиной скамье. — Ещё утро, а ты уже в трудах праведных».
— Ха-ха, — раздельно передразнил я своего друга. — Смешно, — еще раз потянулся, — Утро-то какое славное!