Когда я проснулся, было уже довольно позднее утро, а может быть, ранний день. Мое самочувствие не внушало опасений, однако это не остановило медперсонал этой импровизированной клиники в его неудержимом порыве поставить меня на ноги в течение ближайших пяти лет. Через пару часов я уже чувствовал себя безмерно уставшим от шквала забот, обрушившихся на мою бедную особу.

– Ну что, молоко сегодня привозили? – поинтересовался я.

– Привозили, – ответила Лаура. – Инельга передала для вас горшочек сливок. Ума не приложу, как она узнала, что вы здесь?

С удовольствием уплетая лакомство, я пояснил:

– Этот пароль означает, что наш друг д'Орбиньяк добрался до нее благополучно.

Лаура удивленно приподняла брови.

– Да, кстати! – с деланной озабоченностью заговорила принцесса. – Вам придется забыть об идее перевоплотиться в молочника и выбраться отсюда незамеченным. Вокруг замка у каждого входа полно стражников. Лорд-мэр Лондона уже просил меня об аудиенции, но я ему отказала, – беспечно сказала принцесса.

Это были дурные вести. Значили они одно – мне необходимо было как можно скорее покинуть этот гостеприимный кров. Ибо, несмотря на благоволение со стороны будущего короля Англии к наследнице Арагонского престола, в один прекрасный момент замок мог просто-напросто тихо сгореть со всеми его обитателями. Что, учитывая мою дивную репутацию среди лондонцев, не вызвало бы даже пересудов и кривотолков.

Итак, мне вновь предстоял побег… Оставалось только придумать каким образом. Проводя время в грустных размышлениях на эту тему, я пытался поддерживать непринужденный разговор с моей очаровательной собеседницей. Сквозь раскрытые ставни до нас доносился уличный шум дневного Лондона – скрип колес, ругань стражников, звонкие крики разносчиков и торговцев.

– А вот восточные сладости! Шербет, халва, изюм! Покупайте, дешево отдаю – себе в ущерб, вам на радость! – раздавалось под самыми окнами. – Шелка легкие, как дым, парча, драгоценности!

Город жил своей обычной жизнью.

Я еще раз прорабатывал план за планом, после тщательного рассмотрения отбраковывая их один за другим. Отель моей маленькой принцессы был ловушкой. Уютной, просторной, но все-таки ловушкой…

Странный шум, раздавшийся в патио [62], отвлек меня от тяжких дум… То есть сам по себе шум был вполне понятный: вначале взвизгнула женщина, потом послышались какие-то крики, а вслед за ними – звон стали о сталь. Сомнений в природе доносившихся звуков у нас не было, но то, что они раздавались здесь на суверенной территории Арагона, это наводило на грустные мысли.