Выйдя из машины, они направились к дому, проталкиваясь сквозь толпу операторов и репортеров, выкрикивающих вопросы: «Правда ли, что лорд Роутс мертв?», «Самоубийство или несчастный случай?»
Рис прокладывал дорогу к двери, а там их уже ждал констебль, быстро закрывший за ними дверь со словами: «Вас ждут, Ваше Величество».
В прихожей тоже толпились люди, в основном, полицейские и детективы, а также нескольких друзей Дональда и соседей. Кэролайн и Изабель сидели в гостиной, плечом к плечу перед горящим камином. Когда Джеймс и Эмрис вошли в комнату, обе обернулись, и выражение лиц женщин тут же пробудило в Джеймсе его
Казалось, время замерло, когда он шагнул в дверной проем. Освещенная только огнем камина комната приобрела сказочный вид. Уже не камин, а трепетный свет костра высветил прямоугольник на ковре, и фигуры Кэролайн и Изабель. Свет окружал заплаканных женщин сияющим ореолом. Джеймс услышал, как вдалеке ветер проносится над полем битвы.
В сознании возник образ темной, залитой лунным светом равнины, усеянной телами воинов. Среди мертвецов ходили женщины, разыскивающие своих мужчин. Ветер доносил рыдания тех, чьи поиски увенчались горестной находкой. Тут и там лунный свет вспыхивал то на выступе щита, то на наконечнике копья.
Гостиная исчезла: Джеймс снова был там, на продуваемой всеми ветрами равнине. Запах дыма щекотал ноздри. Он обернулся и увидел огонь неподалеку, на берегу реки. Возле него собрались раненые; они грелись, перевязывали раны.
На него снозошла великая скорбь – тяжелая грусть, холодная и непоколебимая, словно железный плащ. Ноги не держали. Он опустился на колени, а потом и вовсе упал на руки. Рыдание или горестный вопль вырвался из груди. Он плакал и не сразу разобрал, как кто-то зовет его по имени.
– Артур!
Он поднял голову.
– Вставай, Артур. Возьми меч и встань.
К нему шел высокий стройный человек в плаще, отороченном волчьей шкурой. Глаза смотрели сурово и в лунном свете отливали бледным золотом. Человек подошел и встал над Артуром. Только теперь он узнал своего Мудрого Советника.
– Я скорблю, Мирддин, – проговорил Артур. – Когда еще мне оплакать своих кимброгов, если не сейчас? [Кимброгами называли рыцарей короля Артура в те времена, когда Артур прокладывал дорогу к трону.]
– Ты – Пендрагон, – строго ответил Мирддин. – Оставь скорбь другим. Твое дело – готовиться к грядущей битве. Врагов остановят не слезы печали, а меч в твоей сильной руке.