Сознание того, что ему известно намерение врага, несколько успокоило его, и он нетерпеливо начал поджидать разгневанного эборея. Вскоре кортеж показался в дальнем конце улицы. Толпа почтительно расступалась перед ним, и спустя считанные мгновения Даниил поравнялся с Гауматой.

– Верховный жрец Мардука! – не утруждая себя приветствием, жестко проговорил царевич. – Ты и присные твои облыжно заточили честных и почтенных людей в застенки, дабы злодейством истребить меня и народ мой. Я пришел сюда не с тем, чтобы воевать с тобой, не с тем, чтобы сокрушить храм Мардука! Не чини же и ты зла! Отпусти с почетом Сусанну, дочь Иезекии бен Эзры, и всех прочих, кого без вины заковал ты в железа! И на том разойдемся, чтобы впредь более не встретиться. Если же в злонравии своем начнешь ты упорствовать – не сыскать тебе убежища ни на земле, ни под землей, ни в небе, ни в воде, ни днем, ни ночью, ибо гнев Отца справедливости покарает тебя, хотя бы и здесь, в могуществе твоем!

Гаумата выпрямил спину, чтобы бросить насмешливо в глаза выскочке, что все его угрозы – пустой звук. Но вдруг дыхание его оборвалось, точно по груди ударили широкой доской, а в желудке разлилось жаркое пламя, обжигающее все нутро. Захрипев, он начал валиться на руки молодых жрецов свиты, не в силах вымолвить ни единого слова.

Армия Валтасара на крыльях победы возвращалась к домашним очагам. Она растянулась такой длинной полосой, что среди равнины нельзя было различить, где та начинается и где заканчивается. Богатая добыча радовала воинов, предвкушающих пиры в вавилонских тавернах и долгие рассказы о походах и победах. Кархан, по обычаю, находился возле царя. Среди немногословных, одетых в волчьи шкуры дикарей его отряда невольно выделялись двое, отличавшихся даже от них особой мрачностью.

Было от чего впасть в уныние. Едва отойдя от первоначального шока, База «Восток-Центр» заверила «катерщиков», что все меры по скорейшему их возвращению в Институт будут приняты незамедлительно. Однако день сменял ночь, а незамедлительные меры все тянулись, точно усталые верблюды по караванной тропе. Вначале обескураженные проходчики доложили, что расположить новую камеру перехода в данном пространственно-временном континууме не представляется возможным, ибо уже налаженный канал каким-то невероятным образом наглухо перекрыт, а все иные попытки нащупать этот странный орбигенет не дают результата. Они утверждали, что легче баллистической ракетой попасть в футбольный мяч на другом континенте, нежели отыскать эту диковинную загогулину, втиснувшуюся между известными мирами.