«Недолго тебе осталось быть господином, – мелькнуло у него в голове. Он еще раз с невольной усмешкой поглядел на распростертое перед ним тело. – Эх, Гаумата, поставил силки на птицу, да попался сам!»

Да еще как попался! Молодые жрецы до сих пор пребывают в смятении. Еще бы, наместник Мардука взял да и хлопнулся наземь в коликах сразу, как пророк возгласил, что божий гнев постигнет творящего зло. Пойди им теперь что-нибудь объясни! Да и что тут объяснять? Слух-то по городу пробежал быстрее степного пожара. И это он еще не говорил никому главного: буквально накануне празднества он видел в жилище Первосвященника белых муравьев – верный знак того, что дом этот будет разрушен и распадется!

Однако пока что даже еле живой Верховный жрец все же Верховный жрец. Значит, пусть нечестивец эллин отворяет ему кровь. Тем раньше он ступит на Дорогу Последнего Умиротворения. Ту самую, по которой уходят Верховные жрецы, когда более не могут достойно выполнять свои обязанности.

Халаб умел ждать. Он не спешил. С детства он запомнил, как змея охотится за мышью: медленные, плавные движения, как будто она и не движется вовсе, а просто ветер несет песок под нею. Потом – раз! Атака! Стремительная и неудержимая.

Сейчас все было готово к атаке. Оставалось лишь улучить момент.

В этот день Намму не страшился захода солнца. Изредка поглядывая на срывающееся в Закатное море светило, он даже торопил его, точно впереди ждало обещанное свидание. Общаясь ли с Дарием или тайно встречаясь с Халабом, он то и дело поглядывал в небо, точно сомневаясь, совершает ли светило обычный свой путь или замерло, как некогда в прошлом, по приказу одного эборейского полководца. Когда Намму осознал, что подгоняет миг заката, то сам себе не поверил. Да и кому сказать – он ждал встречи с призраком!

В прошлый раз Даниил привычно поставил перед белесым силуэтом глиняную чашу и для создания пьянящего духа плеснул в нее вина. Он уже несколько раз проделывал эту процедуру, но всякий раз призрак оставался стоять немым укором.

И вот вчера ночью, когда Даниил с невольной усмешкой глядел на светящийся остов, ему вдруг и впрямь страстно захотелось, чтобы призрак выпил с ним. В конце концов они уже были старыми знакомцами.

– Пей. – Даниил придвинул к нему чашу. – Что ж, как тогда в пустыне, так и здесь нынче ты будешь страдать от жажды? Пей. У всех бывают тяжелые времена и хорошие времена. К чему сожалеть о том, что было? Будем жить сегодня. Ты вот и после смерти со мной. А ведь не всякий так может.

Он сам не слишком понимал, шутит ли в этот момент или говорит всерьез, но одно Даниил знал точно: возвышающийся над столом призрак страшит его не более, чем собственная тень, прильнувшая у ног.