— Мсье комиссар, а что, перестрелки не будет?

— Нет, — спускаясь по ступенькам, крикнул Рошаль. — У нас декада экономии патронов. Но в следующий раз — обязательно.

— Мерси, господин комиссар, — раздалось вслед. — И, будьте так любезны, включите телефон!

Анри-Жермен Рошаль ликовал: пасьянс складывался довольно неожиданный, но вполне логичный. Все шло к тому, что никакого похищения не было, лишь инсценировка — довольно грубая, должно быть, рассчитанная на то, что Сюрте не пожелает ввязываться в дела «этих чертовых русских» с их загадочной душой и непредсказуемыми действиями.

— Таким образом, — рассуждал Рошаль, поднимаясь в свой кабинет, — если Рафаилов предпочел на время скрыться, то, с уверенностью можно сказать, спланировал, как — при каких обстоятельствах — появиться вновь. Не мог же господин миллионер через неделю-другую после того, как коварного похитителя — безжалостного генерала Згурского — пошлют на гильотину, приехать как ни в чем не бывало в свой особняк и сказать, что просто решил отдохнуть в Сен-Тропе и забыл оповестить об этом прислугу… А что, если все не так? — Рошаль остановился перед дверью. — А если Рафаилов и не думает возвращаться? Вернее, не собирается появляться во Франции…

Необходимо срочно выяснить, какие суммы, когда и кому переводились его банком. Этот любитель прекрасного за здорово живешь пожертвовал тысячами соплеменников и соратников по борьбе, чтобы прикарманить русские миллионы. Опустошить карманы французов для него и вовсе — тьфу!

После невнятных угроз Згурского мсье Рафаилов понял, что нужный час настал: во Франции русские ему жить не дадут. Генерал, конечно же, не уголовник, но жалости в нем действительно не больше, чем в африканской кобре — это хорошо известно. А значит, он и станет главным подозреваемым. Между тем банкир с десятками миллионов франков исчезнет бесследно и появится под другим именем в каком-нибудь Сингапуре… Надо срочно звонить префекту полиции! Нужен ордер на обыск загородного дома Рафаилова и ходатайство в министерство финансов об аудиторской проверке рафаиловского банка. Если, конечно, еще не поздно.

Рошаль открыл дверь и стремительной походкой направился в кабинет.

— Комиссар, — окликнул его инспектор Бетиньи, — прибыло заключение графологов по письму Рафаилова к мадам Завьяловой.

— Ну?

— Они не могут утверждать однозначно. Однако у них есть определенные сомнения в подлинности письма.

— Определенные сомнения, — хмыкнул Рошаль. — У меня тоже есть определенные сомнения, поэтому я и отослал текст в лабораторию. Мне нужно четкое «да» или «нет».