— Мысль действительно неглупая, но меня смущает одно.

— Что же?

— У Тимура нет на меня ничего, ну разве только подозрение в моей связи с китайской разведкой. Надо ж было так проколоться с Сунь Цзы. Однако же, он целиком и полностью уверен, что его предаю именно я. Логики нет, имеется прозрение.

— Все так, — остановил его Дюнуар. — В любом случае надо тянуть время. Нам до твоих берегов при самом оптимальном раскладе четыре дня ходу. А за четыре дня Тамерлан из человека может сделать обезумевшее, потерявшее всякий облик существо.

— Пан Михал, только не надо мне этого объяснять. Я сам догадываюсь.

Узкая лестница наконец закончилась и уперлась в дверь. Сопровождавший Хасана стражник пару раз грохнул по ней кулаком. Вновь заскрежетал замок, и в щель просунулась угрюмая физиономия надсмотрщика.

— Кого тут еще несет?

— На вот, забирай. — Сопровождающий ткнул дервиша увесистым древком копья в спину.

Хасан, не удержавшись, влетел в караульное помещение, где кроме уже виденного стражника, тряся стаканчик с игральными костями, сидел его напарник. Отперев ручные кандалы, стражник тщательно обшарил нового узника и, не найдя при нем ничего подозрительного, открыл перед ним следующую дверь.

— С новосельем! По ночам, если прислушаться, сюда доносятся вопли и стоны грешников из преисподней, конвульсии их сотрясают порою стены. Солому для лежанки тебе сейчас принесут. Еда раз в день. Привыкай. Здесь жизнь уже заканчивается, а смерть еще не наступает.

— Наши судьбы в руке Аллаха, милостивого, милосердного. — Хасан сложил перед грудью руки.

— Иди-иди. Мекка вот в той стороне. Можешь, когда пожелаешь, молиться.

Дверь захлопнулась, оставляя дервиша в темноте. Он сделал несколько шагов, стараясь освоиться на новом месте. Вокруг все рокотало, точно в полковом барабане в час атаки. Хасан обхватил голову руками, затыкая уши, но вдруг услышал совсем рядом чей-то встревоженный голос:

— Кто здесь?