– Игорю двадцать девять будет, – ответила я, – у него сеть аптек…

– Вау! Ну, ты везучая! – перебила она. – А я вот никак не решусь, хотя мой меня зовёт каждый день! Хочу сначала карьеру сделать!

А как же! Прямо каждый день! И со слезами на глазах! А под карьерой она, наверное, подразумевала профессиональное лизание задниц, в котором она поднатарела в деканате. Что ж, удачи!

– Так ты не работаешь, да? – утверждая, а не спрашивая, сказала она. – А ребёнок чей? – Аня демонстративно бросила ей под ноги палочку от мороженого и взяла меня за руку.

– Эм… – к моему счастью, на горизонте нарисовалась Анжела Григорьевна, а то было бы как-то неловко разубеждать Алину в том, что Аня не моя рождённая в подростковом возрасте дочка, которую я тщательно скрывала всё это время. По глазам видела, что именно так она и думала.

– Бабушка! – выкрикнула Аня и помахала ей рукой. Я удивлённо выкатила на неё глаза. Первое слово, которое она сказала за всё время нашего с ней знакомства, было "бабушка", и сказано оно было под давлением раздражающей нас обеих дуры с большим самомнением. Я была в шоке!

– Рада была повидаться! Передавай всем привет! – Не дожидаясь ответа, я потянула Аню навстречу с " бабушкой".

Мой отец всегда говорил "Пять минут позора, и ты президент", намекая на то, что всё можно пережить. Я в этом не сомневалась, ведь сама (увы!) неоднократно переживала многое, но неприятный осадок от этой встречи у меня остался на дольше, чем я ожидала.

В который раз я поразилась человеческой поверхностности и любви к поспешным выводам. Алина, только увидев меня, сразу сделала вывод, основанный на её походу низком мнении обо мне, и каждое моё слово переворачивала в его пользу, создавая таким образом совершенно иную меня.

Забавно то, что меня это задело, хотя это вовсе и не забавно. Однако почему-то её чужой взгляд такой уверенный в том, что именно она видит во мне, уколол меня и заставил испытывать, даже не знаю… стыд, злость, неудовлетворение – всё вместе, пожалуй.

– С каких это пор тебя волнует чужое мнение? – фыркнул Игорь, когда я ему рассказала о том, что произошло.

– Оно и не волнует, просто… Не знаю! – рассердилась я, не сумев подобрать нужных слов, чтобы описать то, что я чувствую.

– Ну, даже если бы она тебе в лицо сказала, что считает себя лучше тебя, и что ты вообще дура, это что-то изменило бы?! – Игорь сел рядом, в который раз теряясь в попытке понять женскую, то есть мою, логику.

– Это изменило бы минимум её белозубую улыбку! – грозно заявила я.

– Вот! – протянул Игорь, улыбаясь. – А теперь представь себе это во всех красках секунд на пять, и забудь об этом! Давай! Пять, четыре, три, два…