Сбив с ног ополченцев, в строй авангарда ворвался зверочеловек в звериной форме. Серая густая шерсть, длинные жёлтые клыки и мощное туловище выше двух метров с явно выделявшимся горбом. Отдалённо он напоминал африканскую гиену. Проворную, кровожадную и лишенную жалости. Мастер ухмыльнулся и, сменив хват огромного фальшиона, бросился на новобранцев, собирая кровавую жатву.

— Это мастер! Мастер в авангарде! Нам коне-е-ец!

Завопил от страха кто-то из ополченцев. Не в чем его винить. Многие до усрачки испугались прибывшую машину для убийств.

Лейтенант Бахов, командуя в тылу батальона, сразу увидел этого мускулистого горбатого зверя.

— Господин лейтенант, позвольте атаковать мастера всем отрядом кавалерии! — обратился к нему помощник. — Если мы не остановим его, ополченцы будут перебиты!

Бахов молча смотрел на то, как мастер зверян резал солдат. Он взглянул влево и увидел, как второй батальон Нефердорса обходит их с левого фланга и мчится навстречу новой баталии зверолюдей. А это значит, что если здесь и сейчас он вместе со своей сотней кавалеристов убьёт мастера, то выжившие его батальона смогут передохнуть несколько минут, перегруппировать силы и снова влиться в сражение. Вопрос в том: хватит ли сил уничтожить мастера? Среди подчинённых Бахова, в основном, у всех был ранг умелец. А сам он, совсем недавно, перешёл со стадии ловкача до мастера. Опыта явно не хватало. Однако, ему требуется лично вступить в бой, иначе мастер зверолюдей наведёт здесь такой шумихи, что весь первый батальон и поляжет под беспрерывной атакой пехоты. Для лейтенанта наступил тот самый момент истины: когда ты решаешь, поставить ли тебе на кон всё? Или избежать сражения.

— Вперёд! — прорычал он с безумным взглядом. — Разберёмся с этим чёртовым зверянином!

Выбор сделан. Бахов сам пришпорил коня, направив вперёд.

— Дорогу блядь! Дорогу!

Пока лейтенант с кавалерией объезжали задние ряды, устремляясь в авангард, Варлон, отбившись от очередного пехотинца, выставил меч в сторону громадной гиены. Но мастеру зверолюдей не было дела до какого-то там сержанта. Он рвал и метал, уничтожая ополченцев, менял позицию и делал очередную брешь, в которую потоком вливалась его пехота.

Сержант стиснул от ярости зубы и проорал ещё громче:

— Эй, шавка! Я здесь!

— Хррр… — прорычал мастер, резко обернувшись.

В его зубастой пасти находилась голова ополченца, ноги которого так поступательно дёргались на весу, от чего напоминали беготню по воздуху. Гиена сжал челюсти — брызнула кровавая каша. После чего он сплюнул мясную мякоть и ухмыльнулся, положив свой тесак на плечо: