Я уже хотел молитвенно сложить руки, как до меня дошло.

— Пацан! Стой! — Я вскочил из воды, и бросился догонять обиженного ребёнка, — да стой, ты, держи свой медяк.

— Серебряк, — твердым и очень взрослым голосом ответил пацан.

Я, помедлив секунду, согласно кивнул:

— Справедливо, за глупость надо платить, держи серебряк.

Я принял свернутую из коры емкость, в которой плескалось с десяток золотистых карасиков и бросился к форпосту. Ручей втекал в водосток полноводным потоком, и я вылил туда содержимое туеска. Золотистые тельца мелких рыбёшек подхватило потоком, унося вглубь разрушенной крепости.

Отлично, теперь остается только ждать.

Я, скрипя сырыми доспехами, дошел до древа, плюхнувшись на скамейку к старому Фролу.

— Здорово, дед. Гляжу торговля у тебя бойко идет, вон почти весь твой урожай раскупили.

— Есть такое, ваших тут много стало, покупают потихоньку.

— Это хорошо, глянь, что я тебе тут принес.

Сначала выложил пять золотых долга, затем высыпал в подставленную шкатулку горсть осколков сути, а затем добавил к ним золотые самородки и сверху водрузил рубин.

— Ох, ты ж, — старик взял камень и поглядел сквозь него на солнце, затем неуверенно отложил в сторону, — ишь ты… поскреб бороду, еще раз посмотрел на камень, — сколько лет живу, а таких камешков не видал, даже не знаю, как к такому подступиться.

— Ну, так и думай, решай, я тебя не тороплю, до завтрашнего утра мне они не понадобятся.

Я хлопнул его по сухенькому колену и направился к харчевне. После купания в ручье все тело чесалось, надо помыться, просушить доспехи и… и даже не знаю что дальше. Планы на сегодняшний день у меня закончились.

Ответ на это затруднение пришел, не успел я протопать и с полсотни шагов. Со стороны таверны не шла, а просто бежала Алёна. Я вытащил щит, нащупал топор, выглядывая, кто за ней гонится, подспудно ожидая увидеть гигантскую фигуру ее мужа, но никого не было, и улыбка на лице девушки свидетельствовала о том, что переживал я зря.

— Ты сделал это! — Воскликнула она на последних шагах, стремительно бросаясь ко мне на шею и просто впиваясь в мои губы.

— Офторофно дефуфка, — я с трудом отстранил возбужденную Алёну, — вы меня своими сосками сейчас насквозь проткнете, что я такого сделал?

— Ты сделал это! Не знаю как, но сделал! Я свободна!

Она начала покрывать мое лицо поцелуями, перешла на шею, рванула на мне застежки брони.