В тот момент, когда ее дыхание коснулось его лица, герцог смог увидеть сущность девушки. Перед внутренним взором встал рисунок ее души, окрашенный в теплый золотистый цвет. По нему течет живая энергия, но поток слишком бурный, слишком сильный для такой хрупкой структуры. Нужно ослабить его, взять на себя часть этой разрушающей силы, но как?

Эйден склонился еще ближе, и в следующий миг его губы попали в сладкий плен. Он не нашел в себе сил отстраниться, что-то внутри противилось такому решению. Герцог поддался чувствам и поцеловал ее в ответ. Один поцелуй, второй, а после третьего он почувствовал, что не просто видит, но и чувствует сущность своей…жены. Эйден ощутил не только приятный цвет ее сущности, но и смог прочувствовать ее структуру — нежную, как шелк, и мягкую, как шерсть ягненка. Она заворожила его. Впервые Эйден потерял контроль над собой и углубил поцелуй.

Он прочувствовал все: ее вкус, ее магию и ее сущность. Но все это прошло фоном в сознании, а главное — наслаждение — заполонило собой все. Эйден утонул в этой девушке, растворился в ней и потерялся. Неистовые, глубокие, сильные поцелуи. Он потерял счет времени. Руки сами заскользили вниз, изучая ее фигуру и касаясь нежной кожи. Натолкнувшись на ткань платья, он нетерпеливо рыкнул.

Очнулся лишь в тот момент, когда понял, что пытается разорвать нежную ткань. Эйдена прошиб холодный пот, он распахнул глаза и отпрыгнул, уперевшись спиной в изножье собственно кровати. Сердце бешено бьется в груди, по телу будто разлился огонь, а сам он будто только что проснулся. Что это было?!

— М-м-м, — застонала Эля, слабо двигаясь на постели. Стоило взглянуть на нее, как сразу стало понятно: ей все хуже. Еще более бледная, чем раньше. Движения слабые, ее силы кончаются. Нужно действовать, но…

«Она же меня убьет потом» — осознал Эйден, сжав кулаки. Он не маленький, прекрасно понимает, чего требуют древние узы, связавшие их. Первая близость навсегда привяжет их друг к другу, сделает брак настоящим и нерушимым. Но разве он имеет на это право? Эйден ведь обещал ей, что это лишь формальность, и насильно держать Элю подле себя он не будет.

Но после близости он не сможет отпустить ее.

— А-а-а! — этот стон отличается от всех предыдущих, а потому привлек внимание Эйдена и заставил испугаться. Слабый, обессиленный, жалобный. Это вовсе не стон страсти, нет. Эля страдает, ей плохо. Он вновь склонился над ней, и на этот раз она даже не отреагировала на его приближение. Кожа бледная, покрыта липким потом, губы медленно наливаются синевой, дыхание становится все более поверхностным.