Когда руку ему пожимал мастер Ильмаррион, Сареф внимательно его оглядывал. И заметил, что левую руку глава Айон прячет в складках плаща, так, чтобы её нельзя было увидеть.

— Что? — с насмешливым сочувствием спросил Сареф, указывая на спрятанную руку, — всё ещё болит?

Ильмаррион с лёгким удивлением посмотрел на спрятанную руку, а потом снова на Сарефа. Стоило отдать ему должное: он владел собой куда лучше Адейро и явно не собирался демонстрировать на всю Арену злость от своего поражения.

— Поверь, Сареф, это ещё не всё, — мягко сказал он, отпуская руку Сарефа и уходя прочь. Следом за ним к нему подошёл глава Зинтерры.

— Это было совсем неплохо, — одобрительно сказал он, пожимая Сарефу руку. И, как и касание Ильмарриона, его прикосновение было очень горячим, на грани обжигающего, — не зря Сундарк тебя пропустил. И, раз уж ты наверняка общался с этим молодым человеком, — он кивнул в сторону Стива, — то должен знать, что мы силой никого не держим. Так что — ты бы заглянул к нам в гости хотя бы один раз? Вдруг всё будет не так уж и плохо?

Отпустив руку, он тоже отправился на своё место. Главы проходили и поздравляли его. Это длилось долго, но Сареф наслаждался каждой секундой этого триумфа. Это его победа. Законная, заслуженная, выстраданная. Он уже достиг того предела, которого достигают лишь единицы из десятков тысяч. И он поднимется ещё выше. Это всего лишь вопрос времени.

Последним, по праву хозяина Состязаний, его поздравлял Виктор Уайтхолл.

— Это всё было сильно и эффектно, парень, — сказал он, пожимая Сарефу руку, — но тебе не нужно было через всё это проходить. Сейчас ты этого не понимаешь — но однажды поймёшь, что боролся на самом деле не с теми.

— Я знаю, что вы очень дружны с Адейро, Виктор, — не выдержал Сареф, — но как ВЫ можете сейчас меня осуждать?! Вы сами когда-то были на этом месте! Вы сами когда-то точно так же боролись за то, что считали для себя важным! Или вы настолько обжились в кресле главы клана, что уже даже не помните, с чего когда-то начинали?!

При этих словах глаза Виктора на мгновение вспыхнули недобрым огнём. Но уже через мгновение он взял себя в руки и сказал:

— Возможно… Только Система знает, как на самом деле должно быть правильно. И всё, что ни делается — всё к лучшему. Что ж, Сареф, — Виктор скупо хлопнул его по плечу, — если считаешь, что лучше знаешь, что тебе нужно — желаю достичь этого и не разочароваться в конце пути. Удачи, Сареф Гайранос-Джеминид.

После этих слов он отправился прочь. И последние слова он явно сказал бессознательно, не особо думая, о чём говорит. Но что же случилось? Неужели его так больно ранили слова о том, с чего он когда-то начинал? Или… у него до сих пор остались нерешённые вопросы, связанные с тем временем? Разве что… ведь так ли уж зря Лина, проиграв ему, в качестве последнего слова умоляла его ни при каких обстоятельствах не искать Мимси? Или… впрочем, какая разница? Он не будет сегодня об этом думать! Сегодня он будет праздновать! И все, кто помог ему сюда прийти, разделят с ним его триумф.