Рассказ Эжена подошёл к концу, и Рай, наконец-то, позволил себе перевести дыхание:

– Да, очень неприятная история… Но, Эжен, тут надо учесть, что он и правда тогда ничего не знал… вернее хорошо забыл вас с Виктором. И твоя настойчивость в этой ситуации не могла ему понравиться. Да и небезопасно это для дворянина, наследника большого состояния…

– Ага, всё-таки большого, – усмехнулся Эжен.

– Не в этом дело.

– Я понимаю, что вы хотите сказать, господин Рай. Мы ещё легко отделались. Верно!?

– Ты не представляешь, насколько хуже всё могло быть! Антуан рассказал мне о королевском запрете на близнецов. Ты слышал о таком?

– Слышал… – Эжен нахмурился пуще прежнего, – И я догадываюсь, что капитан Ля Голь предлагал сделать с нами. Получается, Антуан запретил ему. Интересно, почему…

Рай кивнул, усмехнувшись в усы:

– И никто из матросов не проговорился Виктору про Антуана?

– Представьте, нет. Точнее не успели. Сначала нас обоих упекли под замок, потом секли, потом снова под замок, а потом мы сбежали. Нелегко это было сделать, когда наши спины обработали плетьми. Интересно, знает ли Антуан, как добросовестно капитан выполнил его просьбу.

– Эжен, не забывай, другой на месте Антуана…

– Нет, господин Рай, речь не о другом, а об Антуане! – вдруг сорвался Эжен, – Ведь сердце ему подсказывало, что я прав, иначе он бы поступил как-нибудь иначе, как какой-нибудь ваш «другой»! Он сознательно отказался поверить мне, иначе чем объяснить тот факт, что он, с одной стороны, не последовал предложению капитана положить конец нашему сходству, и с другой стороны, не рассказал о нас своим родителям. Мог бы поведать об этом, как анекдот. Но он, как я понял, не сделал это!

– О! Эжен! Как раз это можно понятно, – и Рай примиряюще положил свою руку на руку юноши, – Представь, рассказать родителям, что в принципе существует возможность подмены их единственного сына. Не настолько у них простые отношения… А почему он потом, после моего появления не рассказал, ты и сам прекрасно понял. Послушай, Эжен, он неплохой человек. Я видел, как неравнодушно он принял известие о Жане.

– Ещё бы! Как тут останешься равнодушным! – усмехнулся юноша и выдернул свою руку из-под руки Рая.

– Эжен!

– Хорошо, ну а вы не заметили после того, как он узнал о нашем с Виктором существовании, он не пытался нас найти?

– Признаться, не заметил, да и не было у нас ещё на это времени. Эжен, я хочу обратить твоё внимание ещё на одну деталь. Тогда в Туманной Гавани я встретил сначала только Антуана.

– Да, я помню, вы говорили…

– Тогда я принял его за Френсиса. И согласись, моё заявление, что я воспитал его брата близнеца, и что он, вообще говоря, один из четырёх было даже похлеще твоего признания. Но мне не пришлось долго уговаривать его свести меня с вашим отцом. Теперь я могу это объяснить только тем, что он хорошо помнит встречи с тобой, и, скорее всего, эти воспоминания гложут его душу. Он в самом деле хотел в этом разобраться, хотел услышать это от отца. Согласись, ведь он мог бы, как ты выражаешься, послать меня подальше…