Страх сильно изуродовал красивое, мужественное лицо Берта. Он поднял руки перед собой, ладонями вперёд, и начал что-то говорить, быстро мотая головой из стороны в сторону. Но сейчас человеческая речь звучала для меня как бессмысленный набор звуков. Взмах клинка и седоволосая голова слетает с плеч и падает на пол вместе с правой кистью руки. Тело остаётся стоять на ногах. Артериальная кровь фонтанчиком выстреливает из шеи.

Я толкнул в сторону тело и ударил спрятавшегося за ним мага в грудь острием палаша. Удар был очень силён, но мой клинок словно натолкнулся на стену, плечо заныло от отдачи. Туника на его груди так и осталась целой, но тельце карлика отлетело назад. Он врезался в стену возле окна, ухватился за штору и, сорвав её вместе с карнизом, упал на пол.

С диким рёвом я набросился на врага и принялся рубить на куски его, штору и деревянный карниз, вкладывая в удары всю свою силу. В стороны полетели щепки и клочья ткани, но маг оставался целым. Странная защита не давала мне даже поцарапать его, хотя я каждым ударом буквально вбивал в пол этого тщедушного уродца.

Зверь внутри меня бесновался, карлик едва заметно шевелился на полу, а я продолжал бить и бить, пока не достиг своей цели. Защита иссякла, и мой клинок, наконец, погрузился в его плоть. Но я не останавливался, пока не превратил его тело в фарш из костей, мяса, внутренностей, кусков шторы, одежды и дерева.

Закончив с магом, я замер, прислушиваясь. На втором этаже никого больше не было, но я помнил, что на первом было больше дюжины людишек. Их встревоженные голоса доносились до моего чуткого слуха. Несколько человек поднимались сюда, гулко топая по ступеням лестницы. Я обнажил зубы в оскале и метнулся к двери. Охота продолжается.

Глава 24.

Глава 24.

Солнце пряталось за горизонтом, но первые его лучи уже осветили часть небосклона. Ни одной тучки. Будет погожий, солнечный денёк. А ещё полдекады назад лежал снег и вороватый зимний ветер всё пытался выкрасть тепло из-под одежды. Весна нагрянула неожиданно, навалилась тёплой грудью, жарко задышала и прогнала задержавшуюся зиму вместе с потоками талой воды. Я почти и не заметил, так быстро это произошло.

Единый словно очнулся от спячки, вспомнил, что есть ещё цвета, кроме белого и серого, и бросился щедрой рукой раскрашивать мир, возвращая ему былую красоту. Вот только Лара уже не увидит всего этого. От нахлынувшей боли защемило в груди. Такое привычное чувство в последнее время. Я стиснул зубы. Ничего, осталось совсем немного.

Я прогуливался по набережной Гииса, пустынной в это время. Река сбросила оковы льда, вышла из берегов и вновь успокоилась, оставив на набережной неубранные ил и речной мусор. Я остановился на чистом пятачке возле самой воды. Тихий плеск волн о гранитные блоки навевал философское настроение.