– Какие именно?

– Мама заболевает. Тетя заболела. Я приказала Энцо и девочкам не выходить из своих комнат, а сама буду ухаживать за больными. Но есть и кое-что еще.

– Что именно?

Здесь и сейчас Джакомо воспринимал племянницу совсем иначе. Не дурочка? Пытается принести пользу?

Считай, взрослая. А об остальном потом подумаем, когда зараза уйдет.

– Я думаю, что наши слуги скоро сбегут.

Джакомо только вздохнул:

– Останется, может быть, Иларио, он предан мне. На остальных надежды мало.

– Дядя, вам придется разрешить мне ходить по городу. Может быть, даже вместе с Иларио.

– И помогать тебе с больными, – вздохнул Джакомо.

Он знал, знал обо всем.

И как выкидывали больных на улицы, и как боялись к ним подойти, и как убивали, сжигали…

Чего он только не знал! Но поступить так?

Джакомо все же был человеком, а не гадиной. И не собирался бросать жену, с которой прожил чуть не двадцать лет, не собирался бросать Фьору, племянников… да и не смог бы! Все равно из города не уехать, а если так, то какой смысл запираться у себя?

Пусть Бог рассудит, чего он достоин.

А помощь с больными…

Понятно же, легонькая Мия не сможет ворочать женщин. Ей невольно понадобится помощь.

Посидеть с ними, напоить, хотя бы частично обтереть, дать лекарство… но есть и более грязная часть работы сиделки.

– Спасибо, дядя.

Мия смотрела очень серьезно. Она тоже многое знала. И ждала чего угодно. Вплоть до того, что их выкинут на улицу… нет?