– Наши соседи. Мы не дружили, но Кати их знала. Они умерли, ребенок пока еще жив…

– Болен? – деловито спросила Мия.

Судя по воплю, который издал голодный малыш, – нет, не болен. Но голоден.

– Я услышал… не знаю. Дурак я, Мия, наверное. Не смог бросить…

Девочка только рукой махнула.

Жиденькую кашку она сейчас сварит, на водичке. Чего уж там, дома, в Феретти, случалось и животных выкармливать. Тех же козлят… на кухне научилась.

– Мы ж не звери какие, дядя.

И Джакомо молча кивнул. Нет, не звери. Те иногда и порядочнее бывают, и не такими жестокими…

Малыш продолжал плакать, и Джакомо неловко покачал его… ее? Мальчик это вообще или девочка? А, какая разница…

Нести малыша к остальным детям они не решились. Все же его родные умерли…

Точнее – ее родные.

Это оказалась маленькая девочка, которую Джакомо, подумав, нарек Катариной. И пообещал после эпидемии сделать ей документы, удочерить и записать в церкви, все как положено.

Мия только одобрила, хотя младенец и орал, но – какая разница? С младенцем проще, чем со взрослым больным, за ним и стирать легче, и вертеть его можно как хочешь. Да и не такой уж там младенец, месяцев пять, а то и шесть девочке точно есть, можно уже и докармливать, а не только молоком.

Маленькая Катарина ела, спала и исправно пачкала пеленки. А Мия попросила дядю послать за ньором Рефелли.

Фьора по-прежнему была в горячке, бубон не прорвался, а значит, его надо вскрывать. Хотя бы так…

В противном случае у матери вообще шансов не будет.

Адриенна

СибЛевран!

Адриенна с восторгом смотрела на леса и холмы. На родное и уютное.