– Если хотите. Но ведь мы почти не знаем друг друга.
– Я тут вообще никого не знаю, – с горечью ответила мисс Биван. – Только повара, да мальчишку-рассыльного, да горничную, эту хитрую сучку, которой я бы не сказала даже, какое сегодня число, если бы сама его знала. Я тут чуть не спятила – сижу взаперти, как в курятнике. Я ведь даже не умею писать и читать…
– Это и есть ваш секрет?
– Только его часть. Принц должен был нанять тебя учить меня этому вместо немецкого.
– Принц? – удивилась Бекки. – Вы имеете в виду герра Штрауса? Это и есть остаток секрета?
– Часть остатка. Да ты и сама, наверно, догадалась, а?
– Моя мать догадалась. Принц чего, откуда?
– Принц Рудольф Рацкавийский. Держу пари, ты в жизни не слышала о Рацкавии.
От неожиданности у Бекки перехватило дыхание.
– Нет, я слышала. Но почему… то есть… я думала…
– Он в большой опасности. Не понимаю, почему он должен был довериться именно тебе. И зачем я все это тебе говорю? Ты же можешь оказаться социалисткой или даже хуже.
– А что плохого в социалистах? – поразилась Бекки.
– Терпеть их не могу. Я консерватор. И всегда им была.
– Но у вас же нет права голоса!
– Ха! Вовсе не нужно права голоса, чтобы доказать свою верность. Если люди голосуют за социализм, значит, они совершенно не знают, что для них является благом. Нам нужны короли, королевы и принцы. И консерваторы. И принцессы. Даже если они не умеют читать ни черта…
Бекки была уверена, что ослышалась.
– Погодите минутку. Вы сказали
– Ну да. Мы ж с ним женаты. Я принцесса.
Бекки уставилась на девушку во все глаза.