– В Танзании, в Демократической Республике Конго, в Бурунди разрешена охота на альбиносов. Их забивают палками, как животных. Напраз стоял во главе охотников на альбиносов. На его счету их не одна сотня.
Ким снова плюнул на землю, словно избавлялся от попавшей в рот грязи.
– Поэтому они не имеют права тебя судить. В первый раз в их жизни ты дала им возможность совершить благородный поступок. Они должны быть тебе благодарны.
Перед внутренним взором Кассандры возникли гробы колдунов и лежащие на них мертвые альбиносы, она содрогнулась от ужаса и отвращения.
– А что ты упустил из своей истории, Маркиз? – спросила Кассандра.
– Я уже сказал тебе: я ненавижу тоталитарные режимы. Я отсылал в другое место деньги, которые направляли им. Больше ничего.
– Ничего?
– Да. Клянусь.
– Ты уверен?
Ким взглянул на нее в нерешительности, потом пробурчал:
– Я был мальчишкой, лазил в дамские сумочки, воровал портмоне из карманов, когда голодал. Молодой же, так все делают.
– Какое-то время был в банде анархистов. Дрался с нациками. Я терпеть не могу нетерпимых. Они нас просто достали. У меня нунчаки, я защищался.
Кассандра не мешала Киму говорить, ей хотелось, чтобы он выговорился.
– Я против насилия, но, если меня достанут, я отвечу. Скажем, я могу обороняться… и даже агрессивно. Вернее так, я могу агрессивно напасть, чтобы на меня не напали. Тут мы с Орландо похожи.
Он смотрел вдаль, блуждая в собственных воспоминаниях.
– Да что говорить… Когда был с албанцами, часто пользовался нунчаками. Такие уж будни у людей без закона.