Кассандра лежала в белой ночной рубашке, часы у нее на запястье показывали: «вероятность смерти через 5 секунд 29 %».

Неопределенное число. Выше тринадцати процентов, но не доходит до пятидесяти. «Пробабилис» отмечает, что не все в порядке.

– Эксперимент двадцать четыре? Ваши родители… Скажем лучше, ваша мать… Как бы это получше объяснить? Жаль, что вы не прочитали «Оглушительную тишину». Тогда бы вы поняли.

Директор достал из кармана книжку.

– В общем-то, и я могу предвидеть будущее. Я неспроста ее захватил.

Пападакис вслух прочитал несколько строк, которые Кассандра уже знала.

– «На пороге рождения ангел приложил палец к губам младенца и прошептал: «Забудь все предыдущие жизни, чтобы память о них не мешала тебе в этой».

Вот откуда желобок над верхней губой у новорожденных».

Перевернул страницу и прочитал еще несколько строк, которые Кассандра тоже знала.

– «Скорбь новорожденных». Младенец до 9 месяцев не отличает внутреннего от внешнего. Он растворен в мире. Он сам и есть весь мир. Если он видит себя в зеркале, то не понимает, что картинка – это его собственное отражение, потому что он не чувствует себя отдельным телом, он есть все».

Пападакис перевернул еще несколько страниц и выбрал еще один абзац.

– Слушайте внимательно, Кассандра! Это и есть главный ключ. В Библии говорится: «И образовал Господь Бог животных и привел их к Адаму, чтобы он…»

Пападакис прервал чтение.

– Не так все просто. Я сказал тебе: дашь на дашь. За мой ответ на вопрос, что ты дашь взамен, Кассандра?

Он снова говорит со мной на «ты».

Пападакис обвел рукой комнату.

– Я поместил тебя в эту комнату, и ты моя пленница, маленькая пчелка. У меня в руках электрошокер, потому что кое-что от тебя мне все-таки нужно. Но у меня нет уверенности, что ты на это согласишься, и я пытаюсь договориться с тобой, взамен на сведения о твоем детстве.

Кассандра, упрямо наклонив голову, молчала. Пападакис продолжал: