– «Что будет?» – «Кто вы?» И третий вопрос: «Как лучше всего использовать ваш особый дар?»
Филипп Пападакис, похоже, очень рад снова увидеться со своей подопечной.
– Мы с вами проживаем стандартные варианты отношений между чужаками. Первое предложение: сотрудничать. В ответ вы меня укусили. Затем попытка уничтожить друг друга. Вы сбежали. Теперь остался третий вариант. Если невозможно сотрудничество и взаимоуничтожение, можно друг друга использовать с взаимной выгодой.
Филипп Пападакис сплетал и расплетал длинные, испачканные чернилами пальцы.
Пападакис наклонился над Кассандрой:
– Вы аутичный ребенок со сверхспособностями, Кассандра. Вы сверхчувствительны, склонны к паранойе и невротик, как ваш брат. Вы похожи на лошадей чистокровок, они нуждаются в уходе, но при этом остаются дикими. Порой даже слишком.
– Но мне это нравится, – продолжал Пападакис. – Я не люблю тягловых лошадей, не люблю бесхарактерных цирковых лошадок, которых дрессируют, благодаря их покорности. Мне нравятся существа свободные и независимые.
Он протянул руку и потрепал Кассандру по голове, как потрепал бы за гриву лошадь. Кассандра в ярости кинулась на него, но ей что-то помешало, преградило ей путь, Она посмотрела и поняла, что это электрошокер.
– На то и ум, чтобы не попадаться дважды, – улыбнулся Пападакис. – Я оценил ваши бойцовские способности, но на этот раз вы меня не укусите. Я многого от вас жду, Кассандра. Трудно себе представить сколько. От необыкновенных людей и ждут необыкновенного. Вы девушка из ряда вон. Я не шучу. И скорее всего, я единственный, кто понимает, насколько вы особенная, но я-то понимаю, поверьте мне!
– Как родители сделали меня аутичной? В чем состоял эксперимент двадцать четыре?
– А! Вы все-таки говорите! А я уже было подумал, что вы стали немой!
Пападакис расцвел улыбкой, тут же ставшей иронической усмешкой.
– Отлично! Переходим на «дашь на дашь». Я сообщаю вам то, что вы просите, и получаю от вас то, что прошу я.