Бомжи вышли из очистительной станции и двинулись по улице. Чтобы не привлекать внимания прохожих, Орландо прикрыл курткой бомбу и руку Напраза.

– Так! А что теперь будем делать? – спросил он. – Я немного шарю в электронике, но в биологии ни бум-бум.

– Я долго не выдержу, – предупредил колдун, не переставая читать про себя заклинания.

– Главное, не шевели пальцем, – предупредила Эсмеральда.

– Ты хочешь сказать, что я… – начал Напраз. – Да мне уже свело палец…

Орландо понял, что пришел миг крайних решений, и вытащил свой солдатский нож с лезвием, как бритва.

– Ты что-то задумал, Барон? – с опаской спросил Напраз.

– Что значит какой-то мизинец по сравнению со спасением всего человечества? Ты же не жалкий эгоист, Виконт? Если будешь против, здорово меня огорчишь!

– Ты хочешь сказать… В общем, я могу потерпеть. Ничего, что свело, что занемеет, – стоически объявил сенегалец.

Эсмеральда решила взять все в свои руки. Она привела всю компанию к продуктовому магазинчику, который торговал допоздна, и купила там на последние деньги тазик, дюжину бутылок виски и несколько бутылей жавелевой воды. Потом предложила всем вернуться в парк Монсури.

В пустынном в этот час парке компания расположилась возле небольшого пруда. Рыжая поставила тазик на траву, и Напраз с Орландо осторожно поместили туда бомбу. Мизинец Напраза по-прежнему затыкал вредоносное отверстие. Эсмеральда стала поливать водкой бомбу, а заодно и руку Напраза.

– Ты что это делаешь? – забеспокоился Напраз.

– В Италии, в моем детстве, мама всегда говорила: «Никакому микробу не устоять перед водкой!»

Она вылила целую бутылку Джонни Уокера и взялась за вторую, но Орландо ее остановил.

– Думаю, одной хватит, – сказал он.

Эсмеральда пожала плечами:

– А отец говорил: «Против жавелевой воды ни одна зараза не устоит».

С этими словами Эсмеральда вылила в таз дезинфицирующее средство. И добавила еще немого виски из предосторожности.

– Горит! – сообщил сенегалец, сморщившись.

– Помолчи, слабак! Я слышу, как вопят в агонии микробы!